22 сентября в Таллине тысячи людей приняли участие в мероприятиях, посвященных 64-й годовщине освобождения столицы Эстонии от немецко-фашистских войск

ТЕНЬ БРОНЗОВОГО СОЛДАТА

Несмотря на то, что этот праздник был официально запрещен и объявлен траурным днем. Такое решение эстонский парламент принял 5 февраля 2007 года, в качестве «артподготовки» к свержению главного местного символа победы над нацизмом – Бронзового солдата с площади Тынисмяги. Об уроках тех событий «РВ» побеседовали с Дмитрием ЛИНТЕРОМ, одним из лидеров добровольного народного движения «Ночной дозор», выступившего в защиту памятника

----------------------<cut>----------------------

- Со времени апрельских событий в Таллине прошло почти полтора года. Каковы последствия действий эстонских властей и какие вопросы накопились к внешним наблюдателям?

ТЕНЬ БРОНЗОВОГО СОЛДАТА

— Тема Бронзового солдата до сих пор не только отравляет эстоно-российские отношения, но и сохраняет немало вопросов о существе европейской политики. Евросоюз никак не отреагировал на подавление эстонскими властями цивилизованных протестов, которые, напомню, начались за несколько месяцев до известных апрельских событий, спровоцировавших насилие и окончательный раскол общества в Эстонии по этническому признаку. Не последовало реакции от европейских структур и на создание импровизированного концлагеря в терминале «Д» в Таллинском порту, где полиция жестоко издевалась над задержанными манифестантами и случайными прохожими, численностью до 2000 человек. Видимо, из чувства ложной солидарности с правящими кругами в Эстонии, входящей в ЕС и НАТО, дальше кулуарных разговоров о несоответствии жестокого подавления акций протеста европейским ценностям еврочиновники не идут.

- Чем можно объяснить такое избирательное невнимание к соблюдению прав человека со стороны континентальных «менторов демократии»?

- У эстонской политической элиты имеется сильное лобби в Брюсселе и Страсбурге, культивирующее имидж Эстонии как «тигра молодой демократии» и закрывающее глаза на некоторые ее «издержки». Но так называемые «издержки демократии», по сути, являются преступлениями, в которых косвенным соучастником выступает и Евросоюз в целом. На мой взгляд, в большинстве своем русские жители у нас восприняли такое поведение Евросоюза как предательство по отношению к людям, проживающим на его территории. То есть в самой стране созданы такие условия, когда значительная часть населения не может реализовывать свои политические и гражданские права, причем любое заявление об этом считается посягательством на государственную безопасность, и люди подвергаются репрессиям. Попытки объяснить ситуацию европейским общественно-политическим организациям Европы воспринимается как подрыв государственного строя. Таким образом, навязывается модель, в которой сотрудничество с иностранными НГО может беспрепятственно вестись только через официальные институты и под их контролем. А где же гражданское общество? Это делается с одной целью: не выносить «сор из избы», чтобы не узнали правду.

- Почему в схожей ситуации осенью прошлого года в Тбилиси, где грузинские власти жестоко подавили массовые выступления оппозиции, европейские политики обратили гораздо большее критическое внимание на поведение другого «тигра молодой демократии» в лице президента Михаила Саакашвили?

- Потому что, во-первых, в восприятии событий на Тынисмяги есть этнический компонент, там были в основном русские, причем выступавшие за сохранение памятника советскому воину, во-вторых, существует негласная индульгенция для стран-членов ЕС, как бы раз и навсегда сдавших свой главный экзамен на демократичность режима. Кроме того, антироссийский настрой грузинской оппозиции в большей степени побуждал страны Запада на некоторые критические замечания в адрес властей. Но и их сдерживало то, что режим Михаила Саакашвили оставался эксклюзивным внешнеполитическим продуктом Вашингтона, который сильно в него «вложился» по геополитическим причинам.

То, что память о подвигах и жертвах наших предков в борьбе с нацизмом стала ярким объединяющим фактором для многих жителей Эстонии, готовых ее защищать, то, что она естественным образом совпадает с одним из важнейших факторов самоидентичности возрождающейся и укрепляющейся России, многих в странах «новой» Европы пугает. Под давлением правящих кругов, спекулирующих на полноправным членстве этих государств в ЕС, предпринимаются нарастающие попытки по переписыванию истории Второй мировой войны уже на общеевропейском уровне, а политики из «старых» стран при этом лишь вяло отмахиваются, предпочитая беспрестанные мелкие уступки национал-радикалам по теме совместной с Советским Союзом победы над нацизмом в обмен на «спокойствие» в других вопросах. Где уж тут вступиться за русских в Эстонии с их святынями!

Что касается военной агрессии грузинского президента против народа Южной Осетии, то тут значительная доля вины лежит именно на Евросоюзе, прекрасно знавшем о специфических особенностях режима Саакашвили и имевшем возможности серьезно повлиять на него. Но политической воли для этого не было. В конце концов, и Россия ведь вынесла суровый урок из неспособности упредить избиение соотечественников в апреле 2007 года в Таллине, отстаивавших свое право на достойное мемориальное пространство, на элементарное уважение к памяти предков. Думаю, что если бы в российском обществе и руководстве не появилось острое ощущение недопустимости повторения той беспомощности, которая была в период кризиса вокруг Бронзового солдата, то сегодня не было бы и свободной Южной Осетии!

- Тем не менее действия правительства Андруса Ансипа, принявшего решение о сносе мемориала на площади Тынисмяги и преследовании его защитников, со временем заметно отразились на экономике страны. Осознает ли теперь эстонский политический класс цену амбиций?

- Конечно, сокращение российского грузового транзита через эстонские порты и фактическое свертывание крупных проектов сотрудничества в пользу соседних стран вызвало ропот в заинтересованных кругах. Сегодня критику в адрес правительства за «излишнее недружелюбие» к России подхлестывает общий экономический кризис, охвативший Эстонию. Однако следует понимать, что нынешняя верхушка страны черпает свое финансовое благополучие, как правило, из проектов, не связанных напрямую с Россией, а в электоральном плане достаточно уверенно себя чувствует в качестве «продавцов страха». Выставление Москвы в качестве угрозы, спекуляции по поводу «пятой колонны» и расчеты на поддержку американцев и европейцев позволяют пока что отвлекать внимание простых эстонцев с реальных внутренних проблем на антирусские мифы и не поддаваться на робкую критику со стороны эстонского бизнеса, имеющего виды на российские инвестиции, транзит или внутренний рынок. Но главное в другом: тень Бронзового солдата накрыла Эстонию с головой, и любое последующее правительство столкнется с тем, что не была вовремя дана адекватная оценка действий политических и полицейских властей в истории с памятником, не был наказан в уголовном порядке ни один садист в униформе, устраивавший пытки на улицах и в застенках, не найдены убийцы гражданина России Дмитрия Ганина. И русские в Эстонии этого не забудут. Поэтому сохранится фундаментальная база для конфликта. А он при определенных обстоятельствах, не всегда поддающихся учету, может и выйти из-под контроля властей.