Сказ о Сегодняшней Правде-3

Ночь, как известно, принадлежит не только людям. Некогда это было время мертвых и духов, но по мере электрификации планеты они перебежали в темные уголки нашего сознания и живут там теперь своею жизнь, картинки из которой, мы можем иногда увидеть во сне. Порой, впрочем, могут и разбушеваться, загулять, и лежит тогда человек, ворочается всю ночь, а почему не может уснуть, непонятно. В ту ночь, видимо, у духов и мертвых был какой-то общий праздник, и потому многие из присутствующих, отчаявшись уснуть, собрались вместе, зажгли ароматизированные свечи и принялись рассказывать страшные истории.
Вот, к примеру…

----------------------<cut>----------------------

Одна девочка прочла в интернете, что если сделать 666 сэлфи, то сначала вырастет на лице утиный клюв, а потом и вовсе перекинешься в птицу. Заходит она в Instagram, смотрит, а у нее там 665 фото. Что, думает, делать? С одной стороны, боязно, но при том стоит ли верить глупым суевериям?

Утром проснулись родители и не могут найти девочку. Сразу призвали синие плащи из сыскной управы, а те государево ФБР, но и оно ищет-ищет, а найти не может.
Прошло два месяца, и заказали они как-то раз takeaway из китайского ресторана. Кушает папа девочки рис с печеной уткой в имбирном соусе, и чувствует — на зубах что-то жесткое. Выплюнул, а это колечко, которое его дочка в пупке носила.

Или вот еще: завелся в одной группе Whatsapp мертвец, подсаженный туда чернокнижниками из запрещенной секты Пьющих Чай, которые ошибочно считали, будто священные государственные писания и законы надобно понимать дословно, а не так как трактуют заведующие правдой. Кроме вредного учение Пьющих Чай было еще и противоречивым: с одной стороны верили в истинность первозданного конституционного слова, а с другой полагали, что заклинание, дабы обрело оно силу, должно исправлять. Мол, без первой, а, самое главное, без второй поправки, никогда никакой силы быть не может. Так и здесь: сначала написал мертвец в группу #ЧерныеЖизниВажны, а потом, глядят, и слово «Черные» пропало, а еще через минуту появилось на его месте неуместное вовсе слово «Все». Тут налетели триггеры и давай трепать участников группы да так, что многие потом долго еще не могли обрести Safe space. Один и вовсе заразился объективизмом и стал видеть мир, каким он есть, а не как сказано. Впрочем, ему это с рук не сошло: сначала от него ушел бойфренд, а потом студенческий совет настоял на его исключении из колледжа по праведному доносу первокурсницы об изнасиловании.

К рассвету духи упокоились, и перешли тогда присутствующие к историям поучительным и забавным. О том, к примеру, как черт украл у государя-президента его любимую клюшку для гольфа, а потом сел на нее и полетел по небесному океану меж клубящимися островками облаков. Но государь не растерялся, взмахнул рукой, и вот уже бьет пред ним пропеллером верный дрон Predator MQ-1. Вскочил государь на дрона, помчался за чертом, и прошло не больше времени, чем требуется ЮНЕСКО для принятия анти-израильской резолюции, как нагнал он его на горе Рашмор. Тот понял, на кого покусился, бухнулся в ноги и давай молить о пощаде. Хочешь, говорит, добавлю и твой лик на скалу? Но тут они, конечно, в цене не сошлись — ясно же, что не может быть государь-президент четвертым, и, коли высекать личину его на горе, все остальные надобно стесать.

Еще вспомнили как Джастина Бибера трясло, когда тот впервые услышал хорошую музыку, и то, как веганы подали в суд на Бога за клевету на Каина, ведь, право, не может быть плохим человек, убивший животновода.
Так за праведною беседой прошла ночь и наступил день третий.

Как рассвело, вышли они во двор, облачившись в радужные одежды. Отдельно жгли белую ткань и ходили через дым, избавляясь от флюидов культурного заимствования.
Потом принялись молиться на все стороны света.

Прежде всего оборотились на Юг и помянули страдания народов Африки. Те, кому не посчастливилось произойти от европеоидной расы, каялись и бичевали себя соленым вервием. На шею им привесили гири, чтобы не забывали о бремени вины белого человека.
После повернулись на Север и оплакали девственные полярные льды, оскверняемые зловонными Климатическими изменениями. Кто-то выпустил во двор освобожденного из зоопарка белого медвежонка. Медвежонок сначала бегал ко всеобщей радости, а потом лег и перестал двигаться — верно устал на такой жаре.
Потом встали лицом к Востоку и восславили справедливую борьбу магометянских племен с колониализмом, ложным гуманизмом и туалетной бумагой. Многие женщины обернули лица в платки свободы, а некоторые даже принялись кричать «Аллах Акбар». Тех, правда, попросили прекратить, потому как известно было, что заклинание это призывает охранку, а так же предшествующие ей дурные знамения: взрывы, автоматные очереди и падающих на ножи случайных прохожих из еврейских магазинчиков.
Наконец, всею толпою плюнули в сторону Запада и довольные пошли завтракать.

Все сошлись на том, что вышло отменно, хоть некоторые старики и сетовали, что без человеческой жертвы никакой серьезный ритуал не зачтется.
Так в чем же дело, отвечали им. Сейчас кликнем дружинников Антифы — у них с этим просто. Однако те еще с вечера надели черные доспехи и маски, защищающие от полицейского глазу, сели в стихийно организованные автобусы и укатили куда-то по своим делам.

Несколько разочарованные стали заседать. И сразу поднялся один уважаемый человек из города Сан-Франциско. Читателю, наверное, будет интересно узнать, что звали его так же, как дрянного бывшего мужа Деборы Волос Короток, Джеком, хотя это и были два совершенно разных человека. К слову, на съезде должен был присутствовать еще один Джек — из Чикаго, но он в то время пребывал в стране Таиланд. Вы только не подумайте, что он там обязательно встретился с Морганом Цепкой Лапкой. Таиланд страна большая, а перед вами не одна из тех историй, полностью состоящих из совпадений. Хотя без них и не обошлось. Тот Джек, который был мужем Деборы, стал совсем дурным человеком и ушел в alt-right. Так во время инагурационных протестов он столкнулся с тем Джеком, который из Чикаго, и они изрядно поколотили друг дружку. Собственно, в Таиланд последний из Джеков и поехал, чтобы развеяться после больницы. Но погодите — речь-то сейчас идет не о первом и не о третьем Джеках, и уж тем более не о Моргане, о котором еще в прошлой части было сказано, что он к повествованию дела не имеет.
Так вот, про Джека из Сан-Франциско рассказывали, что ведомы ему все 63 явных гендера и 6 тайных, и что одним мановением руки он умел находить идеального партнера в Tinder.
— Мнится мне, — молвил Джек, — что следует призвать Юного Старца.
Все только ахнули.

А говорил он вот о ком. Три года назад появился от беспорочного зачатия в семье геев мальчик в возрасте 12 лет. Минул год, и сидел он как-то под смоковницей и множил сущности, а мимо шли три мудреца: профессор женских наук, профессор черной истории и профессор социологии.
Видят: сидит отрок, а над головой у него сияющая пацифика. По левую руку от него возлежат лев с ягненком, по правую — еврей с другим евреем. Да, и еще слышится в воздухе ангельский хор, поющий что-то из Леди Гаги. Но, знамения знамениями, однако разум дан человеку, дабы отличать правду от неправды, или, по нашему времени, Партийную прессу от fake news. Потому решили мудрецы его испытать .
Первым взял слово профессор черной истории.
— Правда ли, — говорит, — что все белые по сути своей расисты?
Тут мальчик смешал перед собою немного песка и грязи, плюнул в кучку, и мигом выбрался из нее маленький черный человечек, да как закричит:
— Вставляй свой перчик собственной мамаше, ниггер! — только выразился он несколько грубее.
Поразились профессора глубине суждений и хитроумности отрока, ведь с одной стороны признал он, что все белые, включая самое сосредоточение мудрости, подвержены расизму от природы, но при том не произнес запретного слова, чреватого дурною славной, судебными издержками, а то и мордобоем.
Вышла тогда вперед профессор женских наук. Женщины, говорит, лучше, чем мужчины?
— Лучше, — ответил мальчик.
— Чем лучше?
— Чем мужчины.
Ахнула профессор. Шуточка, безусловно, весьма бородатая, но как, скажите, иначе передать всю полноту ее собственных убеждений.
Настало время социологу испытать отрока.
— Чем, — спросил тот, оскалясь, — справедливое стяжательство отличается от несправедливого? — а сам уже примеры каверзные готовит про Фонд Клинтонов, Сбербанк и американский уран, про Трампа с его отелями.
Но мальчик только улыбнулся и произнес:
— Справедливым стяжательством занимается тот, кто верует в идеи правильных богов. Всякое остальное стяжательство несправедливо.
И склонились перед ним мудрецы , признав поражение, а ангельский хор запел про ра-ра-ра...
Слава о чудесном подростке прокатилась по всей державе, и шел к нему народ со всех ее концов. Однако решили надзирающие за правдой, что не для того воспитывают они молодежь, чтобы у нее были собственные мысли, пусть и в дозволенных рамках. Оттого решено было придать мальчику титул старца и не смущать народ. Паладины из BLM соткали ему бороду из скальпов сторонников Дона Тьмы, и на бороду эту потом поставили министерскую печать, чтобы все видели, что она настоящая.

И вот явился к ним Юный Старец, и был у него в одной руке жестяной кувшинчик животворящей Колы, а в другой печенька Oreo. Впрочем, в печенюшке, отметим, не было ни символизма, ни магической силы. Старец ее съел.
— О чем печалитесь? — вопросил он, усевшись чинно на рукотворную циновку с арт-маркета на Палм-Бич.
Вот, отвечали ему, не знаем, как отделить негодяев и шкодников от праведных людей, родившихся мужчинами. Не можем же мы, в самом деле, читать их мысли.
Улыбнулся Старец.
— Отчего же? Для того государство и дозволяет Интернет, дабы следить за тем, кому какие мысли приходят.
Плеснул он на пол Колы, и обратились капли ее в бесов. Те поклонились Старцу, сгинули на миг, и вот уже бросают они ему в ноги Марка Цукерберга.
Затряс отрок гербовою бородой, да как заорет:
— Что же ты, мерзавец, прячешь за фильтрами, за гнусными алгоритмами, да за дурной цензурою мысли народные? Как еще узнаем мы, кто думает недозволенное?
Побледнел Цукерберг от страха, и шепчет:
— Так ведь раньше ж было приказано бороться с fake news. Чтобы никого не смущать словами, из которых могут произрасти ненужные мысли.
Присутствующие зашумели: в самом деле, еще вчера было правильно подавлять искажающих назначенную истину. Разве может быть, чтобы сегодня правильно было иначе?
Но Юный Старец трижды хлопнул в ладоши, очищая разум, и сразу же улыбнулся снизошедшему на него откровению. Мысль, впрочем, тут же прогнал, ибо, сами знаете, о чем обычно думают 15-летние мальчишки, особенно когда в зале полно женщин, одетых в одну лишь табличку «Все равно, Нет». Следующая мысль, однако, показалась ему дельной.
— В древности, — возгласил он, — люди не знали идей правильных богов и жизнь влачили во тьме невежества. Порой целые поколения проходили, и ничего не менялось. Только раз в триста лет приходили пророки, и говорили: теперь это правильно, а это неправильно. Нынче же мир меняется куда быстрее. Я, к примеру, не видывал уже таких экранов, которых нельзя было теребить пальцем, а есть среди вас, наверное, есть и те, кто помнит бобинные магнитофоны. Так знайте же, что в столь изменчивое время и правда может меняться каждый день.

То-то все возрадовались: теперь всяк будет говорить, то, что думает, а мы легко отличим дозволенное от неправды.
Тут, однако, возвратились из Беркли дружинники Антифы и возмутились. Не бывать такому, чтобы люди могли говорить все, что вздумается. Мы, говорят, анархисты и не позволим непорядка.
На том и порешили. У народа будет свобода излагать свои мысли, а потом Антифа накажет тех, чьи мысли неправильные.
— А давайте, — прокричали главные мудрецы эпохи, следившие за прениями по Скайпу, — лучше отправим ходоков к Лучезарно\Блистательному государю-президенту. Пусть он создаст специальное федеральное агентство, которое будет надзирать за правильностью мыслей. У нас и название есть — хорошее, книжное. Министерство Правды.
Все опять постеснялись сообщить мудрецам неприятное о государе, да и идею сочли преждевременной, но запомнили. На будущее.

Дальше, конечно, начался пир с дискотекой, но меня туда отчего-то не пригласили. Так что я просто сидел дома и думал: хорошо, все ж таки, что я это придумал, и в нашем мире ничего такого не может быть.

Правда ведь?