О главных русских фильмах 1992–2013 ч.3

Новейшая история российского кино как слепок коллективного бессознательного.
«Афиша» составила список отечественных фильмов за последние 20 лет — и поговорила про каждый с их создателями.

----------------------<cut>----------------------

«Ворошиловский стрелок»
Станислав Говорухин, 1999

О главных русских фильмах 1992–2013 ч.3

Через год после вы­хода «Ворошиловского стрелка» его режиссер Станислав Гово­рухин выставил свою кандидатуру на пост президента РФ. Фильм стал своего рода его идеологи­ческой программой
Фотография: Кинокомпания «Профит»

Студентка становится жертвой группового изнасилования, и когда закон оказывается бессилен, ее дед-фронтовик (Михаил Ульянов) берется за снайперскую винтовку. Типичный эксплуатейшн в духе «Жажды смерти», сделанный уже активно занимавшимся политикой Говорухиным, в момент выхода многие поняли как реакционный манифест: старая гвардия против новых хозяев жизни.
Анна Синякина
сыграла Катю, внучку главного героя и жертву изнасилования

«Были очень большие, подробные пробы — сейчас так уже не делают. С костюмами, с гримом. Станислав Сергеевич (Говорухин. — Прим. ред.) долго не мог определиться, кого взять, — в итоге пригласил Михаила Александровича и сказал: я не могу выбрать, давайте вы. Насколько я знаю, Ульянов сказал, что я больше всего похожа на девочку, которая могла бы быть его внучкой.

Снималось все в Калуге — и накануне сложных сцен мы обязательно собирались вместе в номере у Станислава Сергеевича и все обсуждали. Я еще, помню, пельмени часто варила — а потом и в фильме появился эпизод с пельменями.

О главных русских фильмах 1992–2013 ч.3

Фотография: Кинокомпания «Профит»

Ульянов был очень теплым человеком. Если он и давал советы, то делал это очень аккуратно, чтобы ни в коем случае меня не испугать. Если Станислав Сергеевич на меня смотрел как-то испытующе, Ульянов меня мог просто пальцем по руке чуть-чуть похлопать — и это сразу как-то напряжение снимало. А когда я начинала сильно заранее готовиться к какой-то сцене, он говорил, мол, подожди, они тут еще долго будут, а ты себя сейчас накачаешь и устанешь от этого, получится обратный эффект. Когда фильм вышел, шуму, конечно, много было. И мне кажется, основная причина успеха — в том, что эту роль играл Михаил Александрович».
Игорь Толстунов продюсер

«Обычно режиссеру жалко материала, и в первой сборке фильмы бывают длинные и вялые. И уже потом, по настоянию продюсера, начинают выжимать воду — отрезать лишнее. А тут был обратный случай. В сцене, где главный герой покупает винтовку у подпольных торговцев оружием, был такой эпизод — продавец говорил Ульянову: «Дед, а зачем тебе инструмент?» Это так на сленге называлось оружие. «Ты доплати нам еще, и мы твою работу сами сделаем». На это Ульянов им отвечал: «Знаешь, сынок, я всю жизнь инструмент покупал, а работу делал сам». И это было прекрасно сыграно и замечательно снято. В этих словах был глубокий смысл — такую работу нужно делать самому, никто за нас не сделает жизнь лучше, если не ты, то кто? Эти идеи и так считываются в картине, но здесь это было озвучено не дидактично, как бывает, когда вдруг режиссер устами актера начинает рассказывать, про что кино, — это печальное зрелище. А тут все было сделано тонко и укладывалось в психофизику Ульянова. К сожалению, Говорухин этот диалог убрал. И мне до сих пор жаль, что не удалось убедить его оставить сцену.

Закончить картину удалось с трудом. Во время производства грянул кризис 1998 года, который сильно подорвал и благосостояние трудящихся, и доверие к власти. Кстати, фильм даже обвиняли в ангажированности и ретроградстве, прокоммунистической интонации. Ведь незадолго до этого, в 1996-м, Ельцину с трудом удалось переизбраться, была серьезная опасность победы коммунистов. Нам говорили: «Почему у вас герой старый большевик, неужели нельзя было молодого героя найти?» Ну, кстати, молодого героя не нашли до сих пор. Был, правда, к тому моменту уже «Брат», но и это, очевидно, хоть и героический, но не самый простой персонаж. А «Ворошиловский стрелок» стал хитом. Его показывают уже 15 лет — и по-прежнему в прайм-тайм, как картины Гайдая или Рязанова, которые сколько ни показывай, всегда собирают у телевизора огромную аудиторию. Видно, потребность в сильном герое, который восстанавливает попранную справедливость и нарушенный баланс, у зрителя неизбывна. Зритель всегда хочет видеть по-настоящему сильных духом людей».

Текст Александр Горбачев

«ДМБ»
Роман Качанов, 2000

О главных русских фильмах 1992–2013 ч.3

Студент, рабочий паренек и задолжавший бандитам игрок отправляются ­служить в российскую армию. Сборник бородатых и не очень анекдотов про прапорщиков, «Черного дембеля» и т.д., не без остроумия переработанных Иваном Охлобыстиным и Романом Качановым, сыном автора «Чебурашки». После закономерного успеха превратился на телевидении в целую индустрию.

Роман Качанов режиссер, сценарист

«Идея фильма про армию носилась в воздухе, потом она возникла у меня. Стал думать, с кем писать сценарий, — ­хотелось это делать с кем-то близким по духу. Я вспомнил про Охлобыстина, по сценариям которого я уже снял два фильма. Он вдохновился, и мы с ним в четыре руки написали все это за неделю, как песню спели. Когда пишешь вдвоем, то на товарище проверяешь ту или иную репризу, гэг. Это как игра в пинг-понг, когда мысль обкатывается в полете. Плюс мы оба служили. Меня, правда, из армии выгнали за плохое поведение. Но, не служа, такое было написать нельзя. Все, что происходит в фильме, мы выдумали. Но для того чтобы придумать стилизацию под армейский фольклор, надо было его знать. Сначала военными фильм был воспринят в штыки. Но сейчас мне говорят, что это патриотический фильм, который повысил интерес молодежи к армии.

О главных русских фильмах 1992–2013 ч.3

Это был фильм нового времени — до этого режиссеры не знали, что им снимать, и сни­мали про то, что все плохо. А мы про то, что все весело. Я это делал сознательно, как контрапункт чернухе. Ею все было забито мутным слоем по пояс. С прокатом тогда было все чудовищно. Была дикая пиратка, но фильм окупился на кассетах. Нормальный тираж был 10 тысяч кассет, а у «ДМБ» был 30 тысяч. Затратная часть у фильма была невысокая: купить армейскую одежду, вскопать несколько окопов и найти военную часть, где разрешат снимать. «ДМБ» мы сняли за 120 тысяч долларов плюс еще 50 тысяч вложили в рекламу.

О главных русских фильмах 1992–2013 ч.3

Инвесторами были мои друзья, они как посмотрели фильм — сразу списали деньги в убыток. Несколько месяцев фильм пролежал, а потом случайно оказался на «Кинотавре», где привлек к себе внимание. По поводу сиквела — я хотел доснять «Даун Хаус» и сделать нормальное продолжение. Но Охлобыстину было нужно по-быстрому срубить бабки, поэтому он повелся на уговоры продюсеров. Но все равно по-нынешним временам разговор шел о смешных деньгах. Меня больше расстроило даже не то, что сиквел получился отвратительным, а то, что многие считают, что это я его сделал. Обидно, что запороли хорошую историю, я знал, как это дело продолжить изящно».

О главных русских фильмах 1992–2013 ч.3

Иван Охлобыстин
сценарист

«Когда я писал сценарий к «ДМБ», было по­нятно, что его надо строить в привычной такой схеме ярмарочного анекдота, но без кирзы. Потому что армия — это не только кирза, но и философия в том числе. Это должно быть хлестко, это должно быть с народным вывертом, это с рюха­ми, как говорится, с народными песнями, с ширью. По поводу второй ­части «ДМБ» — я честно предупреждал. У меня были очень смешные с продю­серами взаимоотношения. Я не был никогда ни мизантроп, ни филантроп. ­­

И когда мне долго пробивали мозг, что я должен написать им сценарий нового «ДМБ», потому что первая часть очень хорошо прошла, я не смог на пятый раз ­доказать: это нельзя сделать. Он хорош как раз тем, что он один. «Ну напиши нам сюжеты, на …». Я говорю: «Я вот на листке сейчас сяду, напишу, вот прям на лист­ке. За каждый листок — по тысяче». Они уже измучились со мной и го­ворят: «Согласны». Я уж не помню, про что та серия была — про грибы, не про грибы… Но это прям было чтобы отмазаться. Я их предупреждал, что они сядут в лужу».
Текст Николай Пророков

«Антикиллер»
Егор Кончаловский, 2002

О главных русских фильмах 1992–2013 ч.3

Имплицитно «Антикиллер» утверждает важнейшую для постсоветской России мысль: между представителями закона и бандитами не такая уж и большая разница

Отсидевший опер Лис (Гоша Куценко) попадает в эпицентр разборок конкурирующих бандитских группировок. Разудалый трэш-боевик, то и дело сворачивающий в комедию, с козырными выходами актеров разных поколений (в том числе Михаила Ульянова и Сергея Шакурова). По прозе Данила Корецкого. Несмотря на фамилию рекламщика Кончаловского в титрах, главным образом личный проект продюсера Юсупа Бахшиева.
Юсуп Бахшиев продюсер

— Вы же до «Антикиллера» занимались ресторанным бизнесом.

— Это не совсем так. Во-первых, потому, что ресторанным бизнесом я занимаюсь до сих пор. А во-вторых, потому, что первой картиной нашей компании был «Апрель» Кости Мурзенко. И мы с ним попали на Берлинский кинофестиваль. Так что «Антикиллер» мы делали уже на волне кинематографического энтузиазма. А деньги были вот откуда: тогда существовал некий закон о кино, по которому компании могли направлять свою прибыль на кинопроизводство — и это давало им возможность освобождаться от налогов. Как все у нас в стране, это схема была не совсем чистая и честная, но грех жаловаться, мне она дала возможность запустить два фильма. Правда, как только мы запустились, закон закрыли.

— Почему вы именно Куценко на главного героя взяли? Он же тогда совсем другого рода актером был.

— Да, совсем другого. Гоша сейчас и Гоша в 90-х — это два разных человека. И Лис-персонаж и Гоша-человек — два абсолютно разных человека. У нас была смешная ситуация с фильмом «Смеситель». Как раз когда мы делали «Антикиллера», Гоша втихаря от нас, ничего не сказав, снялся там. И «Cмеситель» вышел аккурат за месяц до «Антикиллера». Я когда увидел, что там происходит на экране, в шоке просто был. Куценко там играет гомосексуалиста, который живет с персонажем Паши Деревянко, который, в свою очередь, беременный от Куценко. А поскольку мы-то снимали кино, скажем так, правильное по всем показателям — и по понятиям блатного мира, и по понятиям ментовского мира, — мне было жутко неловко. Когда я увидел эротическую сцену между Куценко и Марьяновым, да еще и с элементами насилия, я был потрясен безответственностью нашего главного героя. Поэтому когда я говорю, что Лис и Гоша — разные люди, я отвечаю за свои слова, потому что Лис никогда бы такого не сделал. Впрочем, «Смеситель» счастливым образом прошел мимо основной публики. И с «Антикиллером» все сложилось идеально, можно сказать, что он стал «Крестным отцом» российского кинематографа.

— Если вы снимали правильное кино — вы консультировались с кем-то?

— Самым главным нашим консультантом был сам Данил Аркадьевич Корецкий, полковник милиции. Он бывший оперативник, сам ходил по земле, в притоны вламывался с оружием. У меня хранится его фотография, где Данил Аркадьевич стреляет из пистолета. Он там похож на Алена Делона. Потрясающая фотография, стильная, которая характеризует эпоху очень четко. Ну и к тому же мы все прошли через 90-е и сталкивались с элементами той жизни, о которой мы говорим в «Антикиллере». У меня, к сожалению, богатейший опыт общения был с подобного рода людьми. И если мне кто-то скажет, что 90-е он прошел чистым и честным, не замарав руки, я буду приятно удивлен. Я таких, честно, не знаю. Другое дело, смог ли ты остаться человеком в этой мясорубке; по локоть у тебя руки в крови или только по мизинцы.

О главных русских фильмах 1992–2013 ч.3

— В «Антикиллере» же, наверное, не только в Корецком дело было? Вы на какие-то образчики жанра ориентировались?

— Корецкий был папой «Антикиллера». А мамой — гонконгский боевик «Expect the Unexpected». Он меня поразил, во-первых, своей простотой, во-вторых, своей жестокостью. Сюжет очень простой: в Гонконге орудует банда, которая грабит ювелирные магазины дорогие, причем грабит очень жестоко — они убивают всех свидетелей, никто никогда не видит их лиц. За ними охотится полицейское спецподразделение. А параллельно работает группа подражателей, которые тоже грабят банки, но совсем плохо. Полицейские сбиваются со следа настоящих бандитов и идут по следу тех, вторых, ловят их, понимают, что это не те, которые нужны, и возвращаются расстроенные с операции. И вдруг в потоке машин сталкиваются с машиной, в которой едет та банда. Начинается погоня. Они выскакивают в пустынный переулок, машины останавливаются, начинается стрельба, и все кладут друг друга.

— Вообще все?

— Да. При этом там не то чтобы все время палят — наоборот, очень много разговоров, и они вдруг вскрывают такую адскую свирепость людей, что становится жутко. В общем, после просмотра этой картины я как-то совместил в голове ее с книжкой Корецкого, которую до того прочитал, купил права, и мы начинали снимать. Кстати, возвращаясь к Куценко — мне еще важно было, что мы рассказываем не о типичном милиционере. В 90-х же никакого нового образа милиционера не сложилось, мы жили на старом багаже: Анискин, Золотухин, такой немного добродушный башковитый мужик, совсем не супергерой. А Гоша больше походил на…

— Бандита.

— Именно. И как раз для этой истории такой образ очень подходил. Потому что в книге Корецкого четко заложен принцип «Fight fire with fire». Вы не можете победить зло добром. И я с этим абсолютно согласен. Вот говорят, что нельзя людей убивать, даже за то, что они убили другого человека. И я — как и Корецкий — выступаю за смертную казнь, потому что считаю, что существует какая-то справедливость. Да, судебная система несовершенна. Огромное количество людей может сесть в тюрьму, потому что это кому-то выгодно, согласен. Но оставлять в живых людей, которые заходят в дом и убивают 12 человек в холодном и трезвом уме, нельзя. Мне говорят, мол, в тюрьме им и так будет тяжело. Как им может быть тяжело? Они же звери. Им в тюрьме должно быть комфортно, а не тяжело, потому что они попадают в ту среду, где они чувствуют себя привычно, им не надо надевать бабочки с манжетами, не надо притворяться, что ты достойный и благонравный член общества — вокруг такое же зверье. Зашел в камеру, оскалил клыки — и пожалуйста, грызись. И вот они будут коптить небо десятки лет, а мы, налогоплательщики, будем платить за это деньги. Что за ерунда такая?

О главных русских фильмах 1992–2013 ч.3

— Я так понимаю, вас это очень беспокоит.

— Конечно. Я хожу по улицам, у меня есть семья, ребенок, друзья, и я вижу, что у нас сейчас уровень толерантности в обществе нулевой. Мне кажется, что во времена «Антикиллера» были хотя бы некоторые понятия, которые в нем и отражены. Не было такого, что люди кидались друг на друга, оттого что они едут в соседних рядах на машинах. Это тогда только плохиши делали. А сейчас обычные люди смотрят друг на друга, будто они на стрелку приехали. Поэтому для меня «Антикиллер» — это некий памфлет: посмотрите, как мы жили, вы хотите продолжать жить так дальше? Другое дело, что мы после этого сняли второй «Антикиллер», который уже говорил о терроризме. Кстати, терроризм, наверное, и понизил уровень толерантности, с тех пор мы друг на друга смотрим с подозрением. Я вот, к примеру, лысый, бородатый и с нерусским лицом, потому пока я не начну говорить и все не поймут, что я русским владею получше любого русского, я спокойно могу получить по голове, причем сзади. Что-то мы совсем в мрачное ушли.

— Ну и фильм у вас невеселый.

— Да, но мы специально избрали иронический тон повествования — как защиту от этого всего царства тьмы. «Антикиллер» — это вообще-то черная комедия, немножко абсурдная в каких-то своих проявлениях. Во многом благодаря Вите Сухорукову. Человек, которому было практически 50 лет на тот момент, гениально сыграл подростка, точнее, взрослого дядю, которому когда-то по голове настучали — и он остался в этом слабоумном возрасте. Это первое. Второе — я рискнул и предложил своим партнерам делать исключительно звездный состав. И вот у нас появились Михаил Ульянов и Сергей Шакуров в ролях воров в законе. Причем они находятся на диаметрально противоположных позициях: если Шакуров — правильный вор, то Ульянов — это вор, по чьей жизни видно, куда наворованные миллионы пошли. Причем Ульянов не побоялся нарочито сипеть, хотя критики могли сказать, что это взято из «Крестного отца». Кстати, с моей точки зрения, Ульянов как актер ничуть не хуже, чем Марлон Брандо, а может быть, где-то и поинтереснее.

— Второй «Антикиллер» вы решили снимать на волне успеха первого?

— С одной стороны, да. С другой — книга была уже написана. А с третьей, к сожалению, именно тогда начались теракты. Я помню, премьера второго «Антикиллера» произошла одновременно практически с событиями в Буденовске. Должен сказать, что если в первом и в третьем «Антикиллере» наш черный юмор радует (помните, как в третьей части он парня в туалете убивает вибратором в глаз?), то во втором он был не совсем уместен. Все-таки это не то, над чем шутят. Поэтому, когда я пересматривал сцену со сбором террористов, на которую я придумал, как мне казалось остроумно, поставить трек «Dirty Bastards», мне было неловко. Потому что в настоящих террористах нет никакой романтики. Собрались на грязной квартире, собрали бомбу, либо подорвались, либо пошли ее куда-то подложили. Поэтому второй «Антикиллер» у меня стоит особняком. Пересматриваю я его реже остальных двух.

Интервью Ольга Уткина

«Кукушка»
Александр Рогожкин, 2002

О главных русских фильмах 1992–2013 ч.3

История о том, как женщина способна свести с ума воюющих друг против друга солдат, в «Кукуш­ке» была рассказана за 10 лет до «Сталинграда»
Фотография: Кинокомпания «СТВ»

1944 год, финский снайпер (Вилле Хаапасало) и русский солдат (Виктор Бычков) находят убежище в доме представительницы народа саами и делят кров и хозяйку; при этом каждый не понимает ни слова из того, что говорят другие. Рогожкин, которого до того считали автором исключительно бесконечных «Особенностей», снял комедию о войне, не берущую фальшивых нот, — фильм, который понравился, кажется, всем.

Александр Рогожкин
режиссер

«Это история про людей, которые говорят на разных языках, но вынужденно пытаются прийти хоть к какому-то взаимо­пониманию. Для меня задачей номер один было показать, что человечество еди­но и главный принцип для человека — это продолжение рода. А все остальное — более-менее стечение обстоятельств. Анни в нашей троице героев — это точка отсчета, голос нормального мира. Она живет в первобытной среде, без радио и газет, справляется своими силами со всеми проблемами, как может — для ме­ня это очень нормальная человеческая позиция. И, видно, не только для меня — «Кукушка» собрала немыслимое количество наград».

Виктор Бычков
актер, сыграл Ивана Картузова

«У Саши Рогожкина был очень сильный сценарий о войне — «Дом». История о публичном доме в Мурманске, открытом специально для союзников в 1943 году. Обслуживали их комсомолки, это исторический факт. Саша писал этот сценарий 25 лет и очень хотел снимать. Но возникла нужда в деньгах, и он продал «Дом» Алексею Учителю. Именно в этот день по иронии судьбы мы c Вилле Хаапасало зашли к нему в гости. Рогожкин был расстроен и подавлен. И тогда я предложил ему написать пьесу для театра про то, как в Финскую войну в 1939 году русский солдат отбивается от своей армии, а финский дезертирует, и они встречаются у какой-то карелки в глухом лесу. Двое мужчин влюбляются в одну женщину, вынуждены жить вместе, любовный треугольник, конфликты и т.п. Эту историю я придумал, еще когда жил в Финляндии, не зная ни одного иностранного языка. После роли Кузьмича мне в России, как это ни парадоксально, не было работы. Я был вынужден уехать в Финляндию и развозить молоко. Еще я и Вилле бесплатно играли в местном театре спектакль «Записки сумасшедшего», тогда мне и пришла в голову идея написать такую пьесу.

О главных русских фильмах 1992–2013 ч.3

Саша меня выслушал и сказал: «Какая ерунда!» А через три дня написал «Кукушку». Мы стали искать деньги на фильм. Я пошел к продюсерам, кото­рые на тот момент снимали «Четырнадцать цветов радуги» с Сережей Бехтеревым, Игорем Лифановым и Светой Смирновой. Увидев сценарий «Кукушки», на трех актеров, они через мою голову стали соблазнять Рогожкина: «Зачем тебе Бычков? Зачем тебе Хаапасало? Они же из «Особенностей», пьяниц играют. Шлейф. А у нас есть хорошие актеры, и мы совместно с финнами все сделаем». Но Рогожкин не предал нас. И, выйдя после разговора из одного подъезда «Ленфильма», зашел в соседний на студию Сергея Михайловича Сельянова и предложил ему нашу историю. Сельянов ему сказал: «Саш, мне сейчас некогда, я занят «Олигархом». Рогожкин безнадежно оставил сценарий, но не успел дойти до дома, как позвонил Сельянов. Он прочитал сценарий и сказал: «Саша, давай снимать!»

Сцена, в которой герои прощаются и идет снег, снималась последней, ровно на тридцатый день съемок. Мы все сделали, нам оставалось только отснять снег. Местные сказали, что в такое время снега не бывает, что надо ждать еще месяца два. У нас на это денег не было. И Рогожкин пришел к оператору, ныне покой­ному Андрею Жегалову, и сказал: «Завтра будем снимать финал». Мы поехали к сопке, забрались на вершину, а там лежит снег. Сцену отсняли, на следующий день проезжаем мимо, смотрим, а на сопке — ни одной снежинки. У Рогожкина так часто бывает. Потому что мы все делаем одно дело, но делаем его по-разному. Кто-то снимает кино для Бога, а кто-то для рогатого. Рогожкин все делает для Бога, поэтому Бог ему позволяет, например, такие шалости с погодой.

Фильм приняли замечательно. Те, кто прежде называл меня Кузьмичом, стали называть Виктор Николаевич. Для многих вдруг стало очевидным, что Бычков не просто комический актер, но и серьезные роли играть может. Этот фильм — моя гордость и, пожалуй, самый любимый ребенок».
Текст Ася Чачко