85 лет со дня убийства Павлика Морозова

«Дяденьки, мой отец творил явную контрреволюцию»

Павел Морозов родился 14 ноября 1918 года в селе Герасимовка Туринского уезда Тобольской губернии (ныне — Свердловская область). Его отцом был председатель сельсовета Трофим Морозов.

Жизнь в селе была бедной. По рассказам учительницы Павлика, у многих детей даже не было одежды — они сидели дома, кутаясь в старое тряпье.

----------------------<cut>----------------------

«Некоторым сейчас Павлик кажется эдаким напичканным лозунгами мальчиком в чистенькой пионерской форме. А он из-за бедности нашей эту форму и в глаза не видел», — вспоминала она.

Отец Павлика пробыл председателем сельсовета до 1931 года.

Все это время, по словам односельчан, он присваивал себе конфискованное у кулаков имущество, приторговывал выдаваемыми выселенным кулакам справками и другими способами использовал служебное положение.

Хорошим отцом назвать его было нельзя — жену и детей он частенько поколачивал, а когда мальчишек стало уже четверо, и вовсе ушел к другой женщине.

«Дяденьки, мой отец творил явную контрреволюцию»

Свердловская область. Дом в селе Герасимовка, в котором родился и жил Павлик Морозов, 1950 год

После отстранения от должности Трофим Морозов был осужден на 10 лет за то, что «будучи председателем сельсовета, дружил с кулаками, укрывал их хозяйства от обложения, а по выходе из состава сельсовета способствовал бегству спецпереселенцев путем продажи документов».

20 февраля 1932 года суд вынес решение: «Занимался фабрикацией подложных документов, которыми снабжал членов повстанческой группы и лиц, скрывающихся от репрессирования Советской власти».

А спустя несколько месяцев Павлик погиб.

3 сентября 1932 года Павлик вместе с младшим братом Федором, которому было всего девять лет, отправились в лес по ягоды. Мать днем ранее уехала в город продавать теленка.

Когда 5 сентября она вернулась, детей все еще не было дома. Забеспокоившись, женщина обратилась в милицию.

Организованная милиционерами поисковая группа вскоре обнаружила детей в лесу мертвыми. Оба мальчика были зарезаны.

«Морозов Павел лежал от дороги на расстоянии 10 метров, головою в восточную сторону. На голове надет красный мешок. Павлу был нанесен смертельный удар в брюхо. Второй удар нанесен в грудь около сердца, под каковым находились рассыпанные ягоды клюквы.

Около Павла стояла одна корзина, другая отброшена в сторону. Рубашка его в двух местах прорвана, на спине кровяное багровое пятно. Цвет волос — русый, лицо белое, глаза голубые, открыты, рот закрыт. В ногах две березы (…) Труп Федора Морозова находился в пятнадцати метрах от Павла в болотине и мелком осиннике. Федору был нанесен удар в левый висок палкой, правая щека испачкана кровью. Ножом нанесен смертельный удар в брюхо выше пупка, куда вышли кишки, а также разрезана рука ножом до кости», — гласило заключение о смерти.

«Дяденьки, мой отец творил явную контрреволюцию»

Единственная фотография, на которой запечатлен Павлик Морозов (в центре) / Агитационный плакат, нарисованный с этой фотографии

В ходе расследования гибели мальчиков оказалось, что ранее, во время судебного процесса против Трофима Морозова, Павлик подтвердил, что его отец бил мать и сотрудничал с кулаками (позже, в 1980-х годах, появились версии о том, что Павлик не был причастен к вынесенному отцу приговору, так как в следственном деле не были обнаружены его показания).

На сегодняшний день существует несколько версий слов, которые Павлик произнес на суде.

Одна из них звучит следующим образом:

«Дяденьки, мой отец творил явную контрреволюцию, я как пионер обязан об этом сказать, мой отец не защитник интересов Октября, а всячески старается помогать кулаку сбежать, стоял за него горой, и я не как сын, а как пионер прошу привлечь к ответственности моего отца, ибо в дальнейшем не дать повадку другим скрывать кулака и явно нарушать линию партии, и еще добавлю, что мой отец сейчас присвоит кулацкое имущество, взял койку кулака Кулуканова Арсения (мужа сестры Трофима Морозова и крестного отца Павла) и у него же хотел взять стог сена, но кулак Кулуканов не дал ему сена, а сказал, пускай лучше возьмет х...».

Кулуканова вместе с бабушкой и дедушкой Павлика (родителями Трофима) и его сыном Данилой, двоюродным братом мальчиков, суд признал виновными.

«Дяденьки, мой отец творил явную контрреволюцию»

Село Герасимовка, Свердловская область. Обелиск на месте дома, где жил Павлик Морозов / Памятник Павлику Морозову, 1968 год

По словам матери Павлика, ее одиннадцатилетний сын Алексей рассказал, что «3 сентября он видел, как Данила очень быстро шел из леса, и за ним бежала наша собака. Алексей спросил, не видел ли он Павла и Федора, на что Данила ничего не ответил и только засмеялся.

Одет он был в самотканые штаны и черную рубаху — это Алексей хорошо запомнил.

Именно эти штаны и рубаху нашли у Сергея Сергеевича Морозова во время обыска».

«Не могу не отметить и того, что 6 сентября, когда моих зарезанных детей привезли из леса, бабка Аксинья встретила меня на улице и с усмешкой сказала: «Татьяна, мы тебе наделали мяса, а ты теперь его ешь!», — также сообщила она.

Данила Морозов полностью сознался в содеянном, дедушка Сергей колебался. Остальные утверждали, что невиновны.

Суд приговорил Данилу и Кулуканова к смертной казни через расстрел. Сергей и Аксинья попали в тюрьму, где вскоре умерли.

Смерть Павлика Морозова быстро приняла идеологическую окраску.

В глазах общества мальчик превратился в бесстрашного борца с кулачеством во время коллективизации, всех пионеров призывали брать с него пример. Павлик стал символической жертвой, национальным героем.

Его имя звучало в каждой школе. Стихи, поэмы, песни и книги появлялись одна за одной, в честь мальчика переименовывали улицы, называли колхозы, школы, пионерские отряды.

Было установлено множество памятников в разных городах.

«Дяденьки, мой отец творил явную контрреволюцию»

Азербайджанская ССР. 18 июня 1981 г. Танкер «Павлик Морозов» перед отправкой в Красноводск

В годы перестройки маятник качнулся в другую сторону, превратив пионера-героя в доносчика и предателя.

Памятники были изуродованы, музей имени П. Морозова в Герасимовке больше не финансировался.

В 1997 году президент РФ Борис Ельцин исключил место гибели мальчика из списка памятников истории и культуры общероссийского значения.

После этого Герасимовка быстро превратилась в обычное захолустье. В 2002 году ее население составляло 414 человек, к 2010 упало до 288.