Зачем Цукерберг раздает миллионы тридцатилетним профессорам?

Представьте себе звонок в Минздрав: «Я изучаю вирусы и мемы в соцсетях, мне 36, медицинского диплома нет. Выделите мне сто миллионов рублей на исследование ВИЧ и гепатита в реальном мире». В Минздраве положат трубку, зато к создателю Facebook Марку Цукербергу с такими просьбами обращаться можно: его фонд только что раздал 47 грантов в среднем по полтора миллиона долларов на необычные медицинские исследования с вероятностью провала «выше обычного порога риска».

----------------------<cut>----------------------

Правда, есть еще одно важное требование, без которого приглашение приходить с безумными идеями теряет смысл, – автор такой идеи должен быть ученым в классическом смысле слова: на гомеопатов, лозоходцев и изобретателей квантовых биорезонансных выпрямителей ауры предложение не распространяется. Но выяснилось, что и в рамках доказательной науки необычных идей хватает с запасом.

Всей этой неожиданной историей с грантами ученые отчасти обязаны годовалому младенцу. В декабре 2015 года, когда у Цукерберга родилась дочь, он публично пообещал отдать практически все состояние – 99% принадлежащих ему акций Facebook, которые уже тогда стоили $45 млрд, – на нужды медицины. Так появилась на свет «инициатива Чан – Цукерберга» (Присцилла Чан – жена Цукерберга, медик по образованию и филантроп), на которую в ближайшие три года планируется потратить первые три миллиарда. Для сравнения: Россия выделит на все научные исследования с 2017 по 2020 год в полтора раза меньше – 103 млрд рублей, или $1,77 млрд.

На что конкретно пойдут деньги Цукерберга, стало ясно только в последние месяцы. В сентябре 2016 года он вместе с тремя главными университетами Калифорнии – Стэнфордом, Беркли и университетом Сан-Франциско – запустил Biohub, исследовательский центр стоимостью $600 млн. В январе 2017-го Цукерберг выкупил – с целью сделать бесплатным и общедоступным – научный поисковик Meta, в котором искусственный интеллект сам группирует публикации и подсказывает ученым, что им еще прочитать.

Наконец, в феврале Biohub объявил про 47 грантов на рискованные идеи: на реализацию каждой дают пять лет. При отборе полусотни победителей из 750 соискателей Цукерберг и Чан вывернули логику «вложений в науку» наизнанку – обычно инвесторы в биотехнологии хотят, чтобы исследование обещало конкретный результат: лекарство от редкой меланомы, алгоритм компьютерного зрения для анализа рентгеновских снимков, патент на дорогой лабораторный метод. Венчурных капиталистов можно понять: даже если у вас есть готовая молекула потенциального лекарства, которая отлично убивает раковые клетки у крыс или мышей, то лекарством она станет лет через десять: впереди несколько стадий клинических испытаний на людях, сотни миллионов трат на недешевое биотехнологическое производство и долгая морока с бумагами. Ждать дольше готов мало кто, но Цукерберг и Чан, обещая расстаться с миллиардами, честно заявили: их цель – победить все болезни к 2100 году. При такой постановке задачи можно вложиться и в идеи, которые выстрелят не раньше 2050-х.

Взять математические формулы, описывающие распространение вирусов и мемов, и применить их к реальным болезням, предложил 36-летний молодой ученый из Стэнфорда Юре Лесковец, который одновременно с чтением университетских курсов про большие данные руководит командой математиков соцсети Pinterest со ста миллионами пользователей. В тройке самых свежих научных публикаций на официальной странице Лесковца – исследование, откуда берутся тролли в комментариях к политическим новостям: можно рассуждать об этом с общефилософских позиций, а можно построить математическую модель, которая предсказывает вероятность троллинга в комментариях по интонации постов в фейсбуке, превращенных в «мешок слов» и проанализированных методами машинного обучения. Какое все это имеет отношение к медицине? Ну, например, тот же метод «мешка слов» позволяет повышать качество психиатрической помощи, если скармливать алгоритму записи разговоров терапевта и пациента, – об этом Лесковец написал академическую статью годом ранее.

А как насчет того, чтобы делать медицинские инструменты принципиально хуже тех, которые у врачей уже есть? Микроскопы из картона и центрифуги из бумаги – изобретение 36-летнего Ману Пракаша из Стэнфорда, который решил, что копеечные приспособления для диагностики где-нибудь в Африке или Индии, где эпидемии зарождаются и набирают силу, могут принести больше пользы, чем любая техника за те же деньги в Нью-Йорке. Пракаш по образованию не медик, а физик, и вряд ли в Америке Трампа он со своими проектами для третьего мира был бы вероятным получателем грантов Национального института здоровья, американского эквивалента Минздрава.

В списке Цукерберга 36-летние и 33-летние встречаются часто, но это не какая-то специальная премия для молодых ученых со скидкой на возраст – среди получателей гранта есть и 62-летний нобелевский лауреат Брайан Кобилка, который будет изучать опиоидные рецепторы и обезболивание. Или геомикробиолог Джилл Бэнфилд, которая начала заниматься почвенными микробами еще в 1990-е, а сейчас их считают самым многообещающим источником новых антибиотиков, способных победить инфекции, устойчивые ко всем нынешним лекарствам.

Грант Цукерберга почти вдвое больше Нобелевской премии (а лауреатам в области естественных наук часто достается треть или четверть от полной суммы, когда премию делят на нескольких человек). Справедливо ли, что молодые профессора за одну идею с неясными перспективами получают больше, чем знаменитые ученые за уже состоявшийся переворот в науке? Тут полезно вспомнить, что у этих сумм разная функция. Полтора миллиона на пять лет – это всего $300 тысяч в год: хватит на зарплаты трем-четырем сотрудникам и простую лабораторную технику. Чтобы было за что получать нобелевские медали потом.

Борислав Козловский
Редактор раздела «Наука» Colta.ru