Невольно скрипнув дверью, я вошел в комнату и тут же услышал тонкий голос Пьетро:

- Сказку... Ты мне расскажешь сказку?

----------------------<cut>----------------------

Он любит разные истории перед сном.
Иногда я задерживаюсь допоздна с друзьями или вообще не ночую дома, Пьетро не дожидается и засыпает без сказки. В такие дни спит он неспокойно. Я знаю об этом, и мне всегда делается неловко.

- Тебе почитать?
— Нет, я люблю, когда ты рассказываешь.

У Пьетро большие глаза. Такие называют зелеными, но, если присмотреться, они желтые с голубыми вкраплениями и черными бусинками зрачков. Грустные и не по-детски серьезные. Очень выразительные. Я не выдерживаю подолгу его взгляда.

- Хочешь про гномов?
— Про тех, в Бельгии? Которые не позволили людям строить туннель в горе? – переспрашивает Пьетро.
— Можно и про других, — поспешно отвечаю я, заметив нотки разочарования в его голосе.
— Нет. Расскажи что-нибудь новое.
— А про птицу? Про нее я не рассказывал, — предлагаю я и поправляю ему челку, упавшую на глаза.
— Какую птицу? – Пьетро с интересом смотрит мне прямо в лицо. Я лишний раз убеждаюсь, что синего в его глазах больше, чем желтого.
— Со стальными перьями. Хочешь?

Он утвердительно кивает и устраивается поудобнее.

- Эта птица живет в лесу, у подножия горы. Там, где клены растут вперемешку с елями. В мире нет прекраснее места.
Осенью листья кленов становятся огненно-багряными, загораются яркими всполохами на фоне вечнозеленых елей. Если смотреть свысока, лес словно подает какой-то знак, а может, хочет рассказать что-то тем, кто наверху. Или самому небу.
Потом наступает зима. Листва облетает, устилая землю пышным ковром, и лишь ели не меняют своего цвета. Становится тихо и спокойно.

- И выпадает снег? — спрашивает мой маленький собеседник.
— Да, — отвечаю с легкой улыбкой, — но снег, это совсем другая история. Я обязательно расскажу ее в следующий раз. А пока лучше представь, что происходит весной, когда пригревает солнце. Первыми оживают ели. На кончиках ветвей появляются светлые молодые иголки. Они освежают темно-зеленое полотно леса и словно подают кленам знак: «Пора!»
И мертвые ветви покрываются молодой листвой.

- Там живет твоя птица? Какая она?
— Да. Она парит высоко в небе, лишь изредка спускаясь в лес. Похожая на орла, с такими же большими и сильными крыльями. Только клюв у нее не орлиный, а прямой. И, вместо перьев, крылья покрыты стальными пластинами. Тонкими и острыми, как бритва. Они играют в лучах солнца благородным матовым блеском. И от этого каждый взмах крыла кажется еще более сильным и грациозным.

- Она добрая? – спрашивает Пьетро, моргнув несколько раз черными ресницами.
— Не знаю, — пожимаю плечами в ответ, — но все, кто видел птицу, с печалью смотрят ей вслед. И хотят полететь вместе. Но никто не осмеливается.
И птица печально кружит над волшебным лесом и ждет. Уже многие годы. Вдруг кто-то наберется смелости и решится полететь вслед за ней? И поведет его за собой, ввысь, куда еще никто не поднимался, куда и сама она не решалась лететь одна.
К самому солнцу.

Глаза Пьетро закрываются. Он смешно моргает несколько раз, пытаясь прогнать сон, а потом решительно перебивает мой рассказ:

- Завтра, продолжишь завтра. Скажи быстрее, пока я не уснул, где Альбина?
— Я же говорил, она уехала… — неопределенно отвечаю на вопрос, которого старательно избегаю каждый вечер.
— Куда? Она в том лесу? Где ели и клены? – Пьетро из последних сил смотрит на меня готовыми в любой момент сомкнуться глазами.
— Нет, малыш, — отвечаю я и бережно поправляю его волосы, — Альбина сейчас на море.
— Она не знает, что мы скучаем?
— Конечно знает. И она скучает, и хочет назад. Я говорил тебе, что на закате она всегда идет босиком к морю, смотрит, как плещутся волны, и легкий ветер треплет ее волосы...
— Да, я помню…
— Она садится у самой воды, кладет ладони на мокрый песок и рисует огромное сердце. А ниже пишет: «Я люблю Пьетро».

Глаза Пьетро закрываются, и он с трудом выговаривает сквозь сон:

- И еще, она тебя любит.
— Конечно, — тихо соглашаюсь я, — но ты же знаешь, это совсем другая история.

Я бросаю еще один взгляд на уснувшего Пьетро. Теперь он будет спокойно спать, до самого утра. А я пойду на кухню, поставлю чайник и сяду с какой-нибудь книгой.

Здорово, что после Альбины мне осталась эта смешная кукла. Большой Арлекин, с грустным лицом, желто-голубыми глазами и странным именем.
Знаю, что придет время, и я перестану его замечать, не буду больше выдумывать сказки, которые, конечно же, не рассказываю вслух. Но это будет совсем другая история.
А пока, заварю чашку чая, сяду с книгой и буду злиться на Альбину.
Потому что так не уходят. Так нелепо и рано.
Даже, чтобы целую вечность рисовать сердца на песке. Где-то там, на берегу несуществующего моря...

(с) Тони