Записки снайпера

С 8го класса школы я украшал своей персоной Волгоградский Спортивный Стрелковый Клуб, что в Кузьминках. Он и по сей день там функционирует — но под другой вывеской. Задатки снайпера у меня были с детства — никто в школе не мог сравниться со мной в стрельбе из рогаток. Помню, у меня их было — как клюшек у Тайгера Вудса.

Процесс изготовления был сложен — там использовался исчезнувший ныне медицинский жгут — что и тогда был в большущем дефиците. Но дело того стоило. Недавно, влекомый первыми симптомами старческого маразма прикупил себе произведение современных оружейников. Выглядит — глаз не оторвать. Тут тебе и эргономика и хром и все дела. Даже крепление на локте имеется. Но стреляет хреново. Не то что мои, корявенькие — из кизила и орешника. Те били метров на 50 и мухе яйца отрывали.

Но я не о том.

----------------------<cut>----------------------

Волгоградский ССК был несколько странным заведением. С циклическим характером.

Иной раз зайдешь — чистота, строгость, запоры оружейки лязгают, команды отдаются — и выполняются четко, беспрекословно и в срок. Мечта армейского идиота. Оргазм уставника.

А на другой день припрешься — и впечатление, что попал в махновский стан, да еще и на день рождения Нестора Иваныча. Оружейка нараспашку, заходи кто хочет — бери, что нравится, патроны — россыпью, все шляются со стволами, везде ветошь и пятна оружейной смазки, от инструкторов разит перегаром.

Чередование строгости и расгильдяйства определялись запойным графиком директора.

Отставник Степан Степаныч не признавал полутонов. Если трезв — то уставщина неимоверная.

Как запой — так долбись все лошадью. Большого личного мужества был человек. Как то нашли его безмятежно спящим под пулеулавливателем. В 20 см от его башки пули бились о железный лист — а ему хоть бы хны.

Но стоило Степанычу выйти из штопора — начиналась вешалка. Мучимый совестью перед своим вторым трезвым "я", директор давал просраться всему клубу. Потому подлые стрелки всячески искушали Степаныча и сбивали его с панталыку. То бутылку "забудут" на видном месте, а то и в директорский графин косорыловки нальют.

Как то Степаныч по обыкновению орал на своего зама:

— Вы тут что? Совсем? Я — вас! На глобус натяну! Затопчу копытами правосудия! Еще раз! Ни приведи Аллах! Будет море трупов, и живые позавидуют мертвым! Вы меня знаете! Нет! Вы меня еще узнаете! Кха!

Изошел на слюни прям. Аж в горле пересохло. Потянулся к графину пасть промочить (зам змеино заулыбался) — и промочил. Аж дыханье перехватило.

И тут же потерял нить беседы. Минуту пучил глаза на зама.
— Так на чем мы остановились?
— Вы, Степан Степаныч, говорили, что промасленная ветошь — источник пожарной опасности и о недопустимости впредь. . .
— Да гори она синим пламенем!
— Кто?
— Ветошь эта, туда ее мать, клуб этот долбить — колотить. . . Садись, Петр Иваныч, давай лучше накатим с устатку. А то работаешь тут, света белого не видишь, а поговорить как человек с человеком — времени не остается. Я тебе про службу мою в Сирии не говорил?
— Дааа, то есть нет. . .
— Ну, слушай. Твое здоровье! Вот помню как то в Дамаске. . .

И пошло — поехало. . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

В школе же мой военрук Сан Саныч (везло мне на этих эхолалов) — постоянно антисемитски донимал меня за недисциплинированность.

— Опять не подстрижен, Камерер? А? Вдруг война? И нападут наши друзья на твою Родину — что делать будешь? К мамке под юбку полезешь? Так не поможет!

— Сан Саныч — не сдержался я как то : Если мне память не изменяет мои пейсатые неуставные соотечественники уже который раз навешивают брендюлей вашим черножопым друзьям. Да и вам лично не раз доставалось.

— О как! Волчина сбросила личину советского человека! Правильно говорят: жид крещеный, что вор прощеный, что конь леченый или недруг замиренный!

— Сан Саныч, я вас лично, очень уважаю, вы все — таки на гранату легли, нас защищая (случай описан в ЖЖ) — но ваши антисемитские выходки вынуждают меня со всей откровенностью сказать, что несоветский вы офицер. Белогвардейские ухватки в вас сильны. Недаром все вас "господином полковником" и "Вашим превосходительством" кличут.

Саныч покраснел от удовольствия. На самом деле это была тонкая лесть — он фанател от царской армии, и укорить его в белогвардейщине было елеем на исстрадавшуюся душу отставника.

— Ладно, погорячился. Но, Максим, ты ж все же мужчина, хоть и еврей. . .
— Сан Саныч! Ну что вы, право!
— Да я не в плохом смысле. Ну как ты в армии служить собрался? Из тебя ж солдат — как из говна пуля!
— Это почемуй — то?
— Там ведь стрелять надо.
— С чего это вы решили — что я стрелять не умею? (к этому времени я уже настрелял себе КМС, но в школе свои занятия не афишировал)
— А что — умеешь?
— Проверим?
— Айда в тир!

Мы спустились в подвал. Саныч отстрелял с упора на 25 м 5 патронов. 48 очей. Горделиво посмотрел на меня.

— Видал?
— Недурно.
— Недурно? Если перекроешь — пятерку обещаю. На занятия можешь не ходить.
— Слово офицера?
— Слово офицера!

Я взял ствол. Бррр. . . Тоз 12. . . те еще дрова. . . ученическая, можно сказать. . . ну ладно. Хорошо, хоть диоптрия. Уже хлеб. Мы — то стреляли с 50 м, да "с ремня" — для меня 25 метров — это считай "в упор". Загнал пять пуль практически в одну дырку.

— Ну ты, бля, даешь! — восхищенно выдохнул Саныч. А я — то думаю — кого на соревнования межшкольные послать.
— Не поеду!
— Тааак. . . саботаж? А аттестат тебе нужен?
— Вы ж пятерку обещали! И что ходить не надо!
— Будет тебе пятерка. И не ходи, родимый. На соревнования скатайся, честь школы защити — и свободен!
— Нууу, Сааан Саааныч! Ну нельзя мнее!
— Это почему?
— Профи с любителями выступать запрещено.
— Подробнее.
— Я в Волгоградском ССК занимаюсь. Три года почти. Нам строго — настрого .
— А ты не говори.
— Врать предлагаете? К тому же ДОСААФ — это одна тусовка. Сто пудов мои узнают — как золото возьму.
— Ты возьми сначала!
— Ха!
— Хорошо. Я тебе бумагу дам. Официальную. Мол руководство школы приказывает. "Партия сказала — надо, комсомол ответил — есть! " Ферштейн?
— Яволь.

На самом деле ехать не хотелось, так как я представлял, с какого говна придется работать.

Знаю я эти междушкольные соревнования. Понавезут ушатанных ТОЗ 8 — и стреляй, молодежь! А из них и застрелиться проблемно. Возможен промах. Тут и опозориться недолго. Но с письмом. . . В голове забрезжила идея. . . Под запой, да с бумагой. . . может выгореть. . .

Разорившись на пузырь, я столкнул начальство в очередную пучину.

За день до соревнований, зашел в кабинет к Степанычу. Тот со слезой орал под аккомпанимент расстроенной гитары "Ваше благородие, госпожа удача"

То что доктор прописал.

— Степан Степаныч, я к вам по делу.
— Заходи, пацан. Выпьешь? Я те про Сирию говорил?
— Степан Степанович, мне нельзя. Соревнования завтра.
— Ккакие ссоревнования?
— Междушкольные. ДОСААФ. Вот бумага.

Степаныч бумаги уважал. Нацепил очки, проштудировал папир.

— Ну, езжай, коли просят.
— Подпись поставьте. И печать.
— На!
— Спасибо!

Теперь — в оружейку. Там задурил голову нетрезвому кладовщику — мол, начальство велело — и кофр с моей МЦ — у меня. Теперь ноги по — быстрому. В принципе, МЦ мне не полагалось — это оружие от Мастера Спорта, но я еврей — или кто? Пусть вам с "Урала" титульная нация стреляет.

Приезжаю на соревнования. Школьный тир, куча ДОСААФовского начальства. Отставники. Уже приняли, но хорохорятся.

Схема привычная — три выстрела — пристрелка и серия из 10. Причем сначала по команде — патроны получить — три штуки. Потом отстрелять. Затем встать, опять получить 10 и — зачетная стрельба. Маразм полный. Любой, кто занимался стрельбой меня поймет. Пристрелка — это выбор положения тела. Сначала "щелкают". То есть утвердился, выдохнул, закрыл глаза, нажал курок — щелчок, открыл глаз — прицел не сбит? Если нет — огонь. Если кольцо диоптрии сместилось — елозишь дальше.

А тут что? Пристрелялся и встал? Кретинизм.

Подхожу.

— Патроны получить!
— Спасибо, у меня свои. (Ну вас в попу этим серым убожищем мой ствол поганить. У меня латунные, немецкие — этим не чета)

Немая сцена.

Расчехляю кофр. Надеваю повязку с щитком — на левый глаз — что бы не щуриться. Ложусь. Ставлю рядом зрительную трубу. Отстреливаю серию. Встаю. Гробовая тишина. Отставные колонели в ступоре.

Третья (вещая) ноздря орет "Поравалитьпоравалить!!!"

Быстро собираюсь и сваливаю — пока в себя не пришли. Прибегаю в ССК — к счастью, махновщина в разгаре. Ставлю ружжо в пирамиду. Фффу. Прокатило.

……………………………..

Саныч орал так — я думал у него коронки расплавятся.

— МЕНЯ!!!! ПОДПОЛКОВНИКА В ОТСТАВКЕ!!! ТАМ!!! ТРАХАЛИ!!! КАК ССАНОГО КОТА!!!! КАК КУРСАНТА — ПЕРВОКУРА!!!! ИЗ — ЗА ТЕБЯ, СНАЙПЕР ФИГОВ!!!!
— За что? Я промахнулся?!!!

Саныч подавился. Заговорил спокойнее.

— Какой там промахнулся. Все в точку положил.
— Ну и какие претензии? Где моя медаль, кстати?
— МЕДАЛЬ?!!! — вновь заорал педагог — МЕДАЛЬ ТЕБЕ??? ОРДЕН СВЯТОГО ДОЛБОКЕНТИЯ НЕ ХОЧЕШЬ? С ЗАВЕРТКОЙ НА СПИНЕ?!!!
— Не ребята, я не гордый, я согласен на медаль. . .
— Слушай, ты, Василий Теркин — ты радуйся, что тебя оттуда в ментовку не увезли. Еще б немного. На меня там в 10 глоток орали, мол ты чего там — школу киллеров организовал?
— Так медаль то где?
— Тебя дисквалифицировали. Как профессионала.
— Я же говорил!
— А не выёживаться было нельзя? Как все — из ТОЗ пострелять?
— С этих дров? Сан Саныч — на соревнования идти со стволом с которого 1000 патронов не отстрелял — не можно, пан. Мне это крепко — накрепко в голову вбили. И Вас позорить не хотелось.
— Да уж, спасибо, прославил. Но. Ящик коньяка у генерала таки выиграл. — Саныч аж причмокнул от удовольствия: Я на тебя поставил. Еще до соревнований. У него там внук выступал. . . три года первое место. . . А не все коту — масленица! Как ни орал. Его Превосходительство, как ни визжал, а отдал. Уговор дороже денег. Тем более что внуку винтовку привозили. Пристрелянную.

— Где моя доля?
— ВОООН!!!!

С тех на НВП я не ходил. Но пятерку мне Саныч таки поставил.

Мужик.