The New Yorker:  Что стоит за российским вмешательством в выборы 2016 года. Часть 2.

На обложке первого мартовского номера журнала The New Yorker помещена карикатура на Владимира Путина и Дональда Трампа, а само название журнала написано по-русски. Центральный материал номера — большая статья Эвана Осноса, Дэвида Ремника и Джошуа Яффы о внешней политике России и ее отношениях с командой Трампа. The Insider предлагает полный перевод статьи.
Продолжение. Начало здесь.

----------------------<cut>----------------------

В феврале 2014 года, через несколько часов после того как измученный многомесячными протестами президент Украины Виктор Янукович бежал из Киева, Путин принял решение вторгнуться в Крым. Он опасался, что Украина повернется спиной к России и возьмет курс на сближение с Европой. Вторжение было для Путина способом громко и грубо дать всем понять, что он больше не согласен с миропорядком, в котором ведущая роль принадлежит Западу. Но это для него был в том числе и личный вопрос. Бывший замдиректора ЦРУ Майкл Морелл считает, что падение Януковича заставило Путина беспокоиться о своей собственной власти и благополучии. «Это произошло в самом центре славянского мира, и он не мог позволить этому стать прецедентом для аналогичного движения в России, направленного против него, — сказал Морелл. — Он должен был это сокрушить».

В сирийской войне Путин и его приближенные увидели возможность остановить тенденцию, которая началась с американского вторжения в Ирак и продолжилась падением диктаторов Египта и Ливии. Бывший высокопоставленный американский чиновник, которому приходилось иметь дело с Россией, сказал: «Это был период, когда США, по мнению Путина, могли пользоваться международными институтами для свержения режимов, которые мы считаем агрессивными, так, как в Ливии, и Путин должен был утвердиться в Сирии, чтобы Россия была за столом переговоров и могла сопротивляться попыткам международного сообщества продолжать эту линию». Как заметил в прошлом месяце министр обороны России Сергей Шойгу, российская интервенция в Сирии «позволила решить геополитическую задачу — прервать цепь «цветных революций»». Российское телевидение, разумеется, изображало осаду Алеппо как просвещенный акт освобождения без какого-либо насилия и жестокости.

В США вопрос о том, что делать с Россией, был постоянным предметом споров между Пентагоном и Белым домом. Украина хотела получить современное оружие, чтобы бороться с поддерживаемыми Россией мятежниками. Эвелин Фаркаш, занимавшаяся политикой Пентагона в отношении России, полностью поддерживала просьбу Украины, но Обама и его команда советников по национальной безопасности отклонили запрос. Вместо этого США предоставили Украине «нелетальную» помощь, в том числе автомобили, радары и бронежилеты. В 2014 году, выступая перед сенатским комитетом по международным отношениям, Фаркаш призывала к более существенной американской помощи и назвала действия России «оскорблением для всего международного порядка, который мы и наши союзники выстраиваем со времен окончания Второй мировой войны».

Администрация не без оснований считала, что эскалация конфликта спровоцирует месть со стороны России, загонит Путина в угол и, поскольку Путин никогда не примет военное поражение мятежников, в конечном счете дорого обойдется Украине. Но Фаркаш была несогласна: «Мы просто не обращаем внимания на то, что русские делают в Украине, потому что это Украина и ставки России там очень высоки. Они не рискнут так обойтись с США». В конце концов она бросила попытки убедить Обаму. «Я так устала от всего этого», — сказала она. В октябре 2015 года она подала в отставку и в конце концов стала советником по внешней политике у Хиллари Клинтон, которая иногда высказывалась в пользу применения военной силы, когда Обама на это не решался. «Когда я присоединилась к штабу Клинтон, я почувствовала удивительную вещь: мне больше не нужно было воевать за свою позицию, потому что Клинтон сама думала о России примерно то же, — сказала Фаркаш. — Но потом стало хуже».

The New Yorker:  Что стоит за российским вмешательством в выборы 2016 года. Часть 2.

4. Гибридная война

Сам Путин редко пользуется компьютером, но его страна при нем вступила в цифровую эру. Когда-то Россия была технологически отсталой: Советский Союз до 1990 года не подключался к интернету, а спецслужбы так слабо разбирались в технологиях, что, как пишут Андрей Солдатов и Ирина Бороган в книге «Красная паутина», потребовали от «Релкома» — первого в стране коммерческого интернет-провайдера — чтобы он предоставлял распечатки всех коммуникаций, проходивших через его сеть. Тогда инженеры запротестовали, и о приказе пришлось забыть. Но уже в 1996 году новое поколение российских хакеров осуществило первое направляемое государством проникновение в компьютерные сети американских военных. Были похищены десятки тысяч файлов, в том числе чертежи военного оборудования, карты размещения вооружений, информация о структуре войск. Как пишет историк кибервойн Фред Каплан в книге «Темная территория», российские хакеры сделали то, что в Пентагоне считали почти невозможным, — взломали секретную сеть, которая даже не была соединена с общедоступным интернетом. Как выяснилось, российски шпионы завезли дешевые флешки, зараженные вирусами, в киоски около штаб-квартиры НАТО в Кабуле, справедливо рассчитывая, что кто-нибудь из американских военных купит одну такую и вставит в секретный компьютер. В последнее десятилетие компьютерная тактика стала важнейшим компонентом действий России по распространению влияния на ее соседей.

Однажды поздним весенним вечером в 2007 году президент Эстонии Тоомас Хендрик Ильвес работал на своем ноутбуке у себя дома. У него были проблемы с выходом в интернет. Новостные сайты не отвечали. Правительственные тоже. Президент решил, что это может быть какая-то техническая проблема. «Первая реакция не была связана с мыслью, что мы подверглись атаке», — сказал он недавно. Но сделав несколько звонков, он понял, что кто-то напал на один из основных активов Эстонии.

Эстонии, родине Skype и местонахождению многих других компьютерных компаний, в технологических кругах дали прозвище e-Stonia; это одна из самых подключенных к интернету стран мира. Но Эстония оказалась вовлечена в конфликт с Россией из-за того, что в Таллине решили переместить из центра города памятник советскому солдату Второй мировой войны. Российское государство публично предупредило, что перенос памятника будет тяжким оскорблением истории и станет «катастрофой для эстонцев».

27 апреля статую перенесли на кладбище. Почти моментально в русскоязычных чатах появились инструкции, как стать хакером-любителем. Собственно, участникам нападения не нужно было взламывать эстонские сайты, они просто обвалили их с помощью DDoS-атаки, продолжавшейся две недели. Расследование так и не смогло установить источник атаки, но Ильвес, в октябре 2016 года ушедший в отставку с президентского поста, считает, что ее устроили совместно российское государство и преступные сообщества. «Я называю это частно-государственным партнерством, — сказал он с усмешкой. — Государство наняло мафию».

Хотя международная пресса почти не обратила внимания на этот инцидент, это было знаковое событие — организованная государством кибератака в политических целях. «Эстония показала, что Россия собирается применять новые агрессивные способы реакции, чтобы достигать политических целей, — сказал Майкл Салмайер, при президенте Обаме работавший в Пентагоне экспертом по киберполитике. — Что такого сделала Эстония? Передвинула статую».

Россия приобрела определенную репутацию среди тех, кто связан с безопасностью, благодаря своим амбициям, техническим навыкам и скорости. Всего лишь через год после атаки на Эстонию, во время конфликта с Грузией из-за Южной Осетии, российские танки и самолеты вторглись на спорную территорию в тот самый момент, когда хакеры взломали пятьдесят четыре грузинских сайта, обслуживавших правительство, прессу и банки. Они похитили военную информацию и затормозили интернет во всей стране. Грузинские офицеры искали способы передавать приказы войскам, а у изумленных граждан не было способов узнать, что происходит.
Грузинская кампания была «одним из первых случаев, когда обычные наземные операции были совмещены с киберактивностью, — сказал Салмайер. — Она показала не просто понимание того, что эти приемы могут быть полезны, если применять их вместе, но и то, что русские готовы к этому. Эти парни все сделали».

Но российские стратеги и кремлевские чиновники сочли грузинскую кампанию провалом в плане международной пропаганды. Хотя Россия превалировала в военной сфере, ее версия событий с первых же минут конфликта оказалась в тени грузинской. Для России пятидневный конфликт был «полным поражением в информационном пространстве», как сказал российский генерал в отставке Павел Золотарев, ныне профессор Академии военных наук. «Наше телевидение показало, как началась бомбардировка, вторжение грузинских сил и так далее, — сказал Золотарев, который в 1990-х годах был одним из соавторов чернового варианта российской доктрины национальной безопасности. — Эти картинки через два дня показали на Западе, но так, как будто это Россия устраивает бомбардировки и нападает на Грузию». Российские генералы сделали выводы из этого урока и занялись исследованием возможностей применения прессы других инструментов в информационной войне. Позже результаты их исследований были воплощены в Украине и Сирии.

Тем временем США сами достигли успеха в кибервойнах. В 2008 году США совместно с израильской разведкой провели первую цифровую атаку на критическую инфраструктуру другой страны, запустив «червя», известного как Stuxnet, который был предназначен для того, чтобы заставить центрифуги в Иране бесконтрольно раскручиваться; это должно было помешать иранской ядерной программе.

Но по дипломатическим соображениям некоторые американские «активные мероприятия» не были осуществлены. Администрация Обамы проводила политику «перезагрузки» отношений с Россией, подписывала с ней соглашения, сотрудничала по отдельным вопросам, несмотря на общий рост напряженности. «Киберпространство было областью, где мы пытались работать вместе с Россией, — сказала сотрудница Пентагона Эвелин Фаркаш. — Вот в чем ирония. Мы встречались с их большими шпионами и пытались разработать что-то вроде ограничения вооружений в этой сфере».

В 2011 году, когда директором Совета национальной безопасности по политике компьютерной безопасности стал Роберт Нейк, Белый дом выдвинул инициативу по борьбе с китайскими хакерами — так называемую «контркитайскую стратегию». Нейк вспоминал: «Тогда был вопрос — а где контрроссийский план? И контриранский план?» Трудность была в том, что после Stuxnet Америке нужно было сотрудничество с Ираном. С 2011 по 2013 год связанные с Ираном хакеры провели DDoS-атаки на десятки американских банков и финансовых компаний, но США не отвечали подобными же мерами — отчасти из-за того, что администрация вела переговоры с Ираном по ограничению его ядерной программы. «Если бы мы в ответ на DDoS-атаку спускали с поводка наш гнев, я не знаю, чего бы мы добились с иранской сделкой», — сказал Нейк. В других случаях администрация отказывалась от жестких ответов, чтобы сохранить возможность применить подобные средства против других стран. «Пока мы думали, что больше выигрывали от определенной системы правил, чем теряли, мы продвигали эту систему правил», — сказал Нейк.

***
В России формировалась новая доктрина, согласно которой она должна изучать то, что считает бесчестными инструментами Запада, чтобы противостоять им у себя дома и применять их на практике за границей. Представление о том, как это могло выглядеть, мы получили в феврале 2013 года, когда глава генштаба Валерий Герасимов опубликовал в «Военно-промышленном курьере» — журнале с очень маленькой, но влиятельной аудиторией, состоящей из российских военных стратегов — статью с успокаивающим названием «Ценность науки в предвидении». Статья призывала к тому, чтобы перенимать западную стратегию, включающую военную, технологическую, медийную, политическую и разведывательную тактику для дестабилизации врага с минимальными затратами. Стратегия, которая стала известна как «гибридная война», была амальгамой, которую государства уже использовали на протяжении жизни нескольких поколений, но текст Герасимова получил статус легенды и в международных военных кругах стал известен как «доктрина Герасимова».

Герасимову 61 год. Он всегда фотографируется в тугой военной форме цвета хаки, чаще всего с брезгливой гримасой. Он учился на командира танка, а потом быстро вскарабкался по ступеням военной иерархии. Во время Второй чеченской войны он командовал 58-й армией. В статье в «Военно-промышленном курьере» Герасимов предположил, что в будущих войнах соотношение невоенных и военных мер будет 4:1. Невоенные меры должны включать действия, направленные на изменение политического и общественного ландшафта в стране противника с помощью подрывной деятельности, шпионажа, пропаганды и кибератак. Статья вышла во время «Арабской весны», и Герасимов ссылался на анархию и насилие, захлестнувшие Ливию и Сирию, как на доказательство того, что, столкнувшись с комбинацией давления и вмешательства, «вполне благополучное государство за считанные месяцы и даже дни может превратиться в арену ожесточенной вооруженной борьбы, стать жертвой иностранной интервенции, погрузиться в пучину хаоса, гуманитарной катастрофы и гражданской войны».

Такие события он называет «типичной войной XXI века». «Возросла роль невоенных способов в достижении политических и стратегических целей, которые в ряде случаев по своей эффективности значительно превзошли силу оружия», — пишет он.

Российский генерал в отставке Павел Золотарев объяснил, что после публикации статьи Герасимова стратеги «проанализировали действия западных стран, прежде всего США, на постсоветском пространстве и пришли к выводу, что манипуляции в сфере информации — очень эффективный инструмент». Сначала пользовались «дедовскими методами: разбрасывали листовки и другие печатные материалы, манипулировали радио и телевидением, — сказал Золотарев. — Но внезапно появились новые средства».

Годом позже советы Герасимова показались пророческими. Быстрая российская операция по захвату Крыма, противоречившая международному законодательству,застала американцев врасплох. Российская пропаганда разожгла промосковские настроения у населения полуострова, которое к тому моменту уже устало от украинских политических лидеров и к тому же имело глубокие исторические связи с Россией. Солдаты без знаков различия, так называемые «зеленые человечки» окружили украинские военные базы в Крыму, и через несколько дней Россия провела наспех организованный срежиссированный референдум.

Но и с подъемом новых технологий глубинная сущность таких операций не изменилась. Они не столько создают что-то новое из ничего, сколько перемешивают варево, которое уже начинает кипеть. В США такая стратегия, как взлом почты демократов, была всего лишь попыткой углубить существующее состояние смятения и недоверия. «Чтобы что-то произошло, нужно, чтобы много факторов сошлось воедино, — сказал глава института военных исследований Александр Шаравин, член московской Академии военных наук, где часто выступает Герасимов. — Если поехать, к примеру, в Великобританию и рассказать там, что королева плохая, ничего не случится, не будет никакой революции, потому что отсутствуют необходимые условия — для этой операции нет подходящего фона». Но, как сказал Шаравин, в Америке эти предпосылки были.
В начале 2014 года, когда напряженность в американо-российских отношениях усиливалась на фоне конфликтов в Украине и Сирии, против Америки применили тактику, обычную для политики Москвы: утечку, превращенную в оружие. Пока США и Евросоюз осуждали детали, касающиеся возможного переходного правительства в Украине, помощник российского замминистра опубликовал в твиттере ссылку на аудиозапись фрагмента разговора между помощником госсекретаря США Викторией Нуланд и ее коллегой, послом США в Украине Джеффри Пайеттом; вскоре запись была выложена на YouTube. В разговоре Нуланд отчетливо произнесла нецензурную пренебрежительную фразу о Евросоюзе; в России знали, что эта фраза осложнит отношения между американцами и их европейскими партнерами. В Госдепартаменте об утечке сказали, что до такого российские спецслужбы еще не опускались. На вопрос о том, как Москва была за это наказана, посол США в России при администрации Обамы Майкл Макфол ответил: «Насколько мне известно, никак. Думаю, это была ошибка».

Советник Обамы Бенджамин Роуз сказал, что агрессивность Москвы усилилась с того момента, как начались демонстрации на киевском Майдане. «Когда об этом напишут исторические труды, там будет сказано, что за пару недель Майдана соперничество в духе холодной войны превратилось в нечто значительно большее, — сказал он. — Нежелание Путина подчиняться каким-либо нормам началось именно тогда. Он прошел путь от провокаций до неуважения к любым международным границам».

Осенью 2014 года группа хакеров, известная как Dukes, проникла в незасекреченную компьютерную сеть Госдепа и получила над ней контроль; как выразился один из чиновников, система «принадлежала им». В службах безопасности считают, что Dukes, известные также как Cozy Bear, действуют под управлением российского государства. О размере и составе российской команды государственных кибервоинов известно мало. В 2013 году министерство обороны объявило, что создает «научные роты» и подразделения «информационных операций». Сотрудник министерства позже объяснил, что их назначение — «подрыв информационных сетей вероятного противника». Специалист по информационной безопасности и киберперступлениям Олег Демидов, консультант московского ПИР-центра, сказал: «В то время идея показалась смешной. Но за ней было нечто реальное, эти подразделения действительно были созданы и укомплектованы выпускниками лучших технических университетов страны». На следующий год российские военные стали активно вербовать молодых программистов; появилась социальная реклама, в которой под звуки heavy metal солдат откладывает в сторону винтовку и садится за клавиатуру компьютера.

Недавно отставной полковник КГБ рассказал журналу «Огонек», что в России около тысячи человек заняты в интернет-операциях вооруженных сил и спецслужб. В прошлом ноябре уважаемое интернет-издание «Медуза» опубликовало подробную статью, где говорится, что несколько сот технических специалистов уволились из коммерческих фирм, чтобы работать в государственных киберкомандах. Представитель министерства обороны отказался подтвердить какие-либо детали и сказал корреспонденту «Медузы», что эта тема засекречена, «чтобы никто не мог узнать, как мы их [научные роты] можем применить», и предупредил: «Не рискуйте дальше ничего делать, не ставьте на себе прицел».

После взлома сети Госдепа Dukes занялись компьютерной сетью, обслуживающей исполнительный офис президента, тоже незасекреченной. В этой сети содержится, в частности, информация о его перемещениях. В феврале 2015 года российские вторжения, все более интенсивные, вызвали тревогу в Вашингтоне, и директор национальной разведки Клэппер заявил на слушаниях в Сенате, что «российская киберугроза более серьезна, чем мы считали раньше».

Это же беспокоит и европейских чиновников. Сообщают, что Генеральный директорат внешней безопасности — французская разведка — обеспокоен тем, что российские шпионы, хакеры и прочие занимаются поддержкой Марин Ле Пен, кандидата в президенты от ультраправой партии Национальный фронт. Российские государственные СМИ писали, что один из ее оппонентов Эмманюэль Макрон — инструмент американских банков и, кроме того, тайно встречается с любовником-геем. Ле Пен, партия которой получала кредиты в российском банке, поддержала кремлевскую линию в отношении Крыма, заявив, что эта территория всегда была частью России.
Глава внешней разведки Германии Бруно Каль выразил озабоченность тем, что российские хакеры пытаются устраивать подрывные акции и на немецкой политической сцене, где переизбрания добивается федеральный канцлер Ангела Меркель — убежденная сторонница НАТО и Евросоюза. Ссылаясь на российское вмешательство в американские выборы, Каль сказал газете Süddeutsche Zeitung: «Взломщики заинтересованы в делегитимизации демократического процесса как такового, вне зависимости от того, кому они в конечном счете помогут». Директор внутренней разведки германии предупреждал о «растущем количестве свидетельств попыток повлиять на федеральные выборы». Он сказал The Times, что уже отметил интенсификацию «агрессивного кибершпионажа» против немецких политиков.

***
В 2015 году, когда Dukes обратили внимание на Национальный комитет демократической партии, очевидной целью было сыграть на разногласиях межу членами партии. В сентябре агент ФБР позвонил в Национальный комитет и сообщил, что его компьютерная сеть, по-видимому, взломана. Агента перенаправили в службу поддержки, технический специалист записал информацию, поискал с помощью Google информацию о Dukes и провел простейшую проверку на следы взлома. В октябре агент ФБР оставил еще несколько сообщений, но ни разу не приехал в офис, а руководство комитета не установило полномасштабную защиту.

В марте 2016 года угроза была уже несомненна. Специалисты по компьютерной безопасности обнаружили другую группу российских хакеров, известную как Fancy Bear, которая с помощью фишинговых писем взломала почтовые ящики Джона Подесты и других функционеров партии. Fancy Bear, так же, как и Cozy Bear, оставили следы по всему земному шару; их «техническая подпись» просматривается в атаках на Бундестаг, артиллерийские системы Украины и Всемирное антидопинговое агентство. «Я никогда раньше не встречал группу хакеров, которая не меняет стиль работы после того как ее обнаружили, — сказал руководитель ведущей московской фирмы,занимающейся компьютерной безопасностью, Илья Сачков. — Какая логика заставляет их сохранять свои методы неизменными?» Чарльз Кармакал, специалист из компании FireEye, которая прежде изучала деятельность хакерских групп в ходе выборов, сказал, что хитроумные хакеры часто оставляют следы, которые можно использовать в суде. «Даже лучшие команды делают ошибки, и много раз оказывалось, что парни, которые в совершенстве владеют искусством взлома, — это не те, кто знает, как вести расследования и понимать смысл всех артефактов, которые те оставляют во взломанном компьютере».

В конечном счете для того, чтобы провести атаку, не нужно быть специалистом сверхвысокого класса. Получение доступа к почтовому ящику с помощью фишингового письма больше похоже на проникновение в автомобиль с помощью плечиков для одежды, чем на создание сложного кибероружия, такого, как Stuxnet. Эксперт по информационной безопасности Олег Демидов сказал, что с технической точки зрения взлом был «посредственный — типичный, совершенно стандартный, ничего выдающегося». Настоящим успехом, по мнению Демидова, было «понимание, что делать со всей этой информацией после того, как ее получили».

22 июля, за три дня до съезда демократической партии, сайт WikiLeaks опубликовал около двадцати тысяч электронных писем. Самым вредным для партии в них было то, что национальный комитет, формально беспристрастный, пытался помешать кампании Берни Сандерса. В одном из писем председатель комитета Дебби Вассерман-Шульц писала о Сандерсе: «Президентом он не будет». Ее добровольная отставка не особенно помогла умерить общественное негодование, которое воспламеняли разговоры о секретности, популизме и привилегиях; все эти темы уже были частью арсенала Трампа, направленного против Клинтон. Несколько месяцев спустя Вассерман-Шульц упрекала ФБР в том, что агентство не реагировало на взлом более агрессивно. «Как они могли в течение месяцев ограничиваться телефонными разговорами с IT-специалистом? — сказала она в интервью. — Как могло произойти, что их протокол не требовал ничего другого? Что-то нужно менять, потому что это не последнее, что мы об этом слышим».

Временный председатель Национального комитета Донна Бразил работала на семи президентских кампаниях, но она была не готова к такому уровню ненависти — вплоть до угроз убийства — в отношении сотрудников комитета и его спонсоров. «Я с юга, и я привыкла к традиционным политическим кампаниям, когда со всех сторон слышишь «сучка», «ниггерша» или слова еще похлеще, — сказала она. — Но на этот раз тут уже не обычная для американской политики разновидность антипатии. Это что-то другое». Кто-то создал от ее имени фальшивый почтовый ящик и писал журналисту The New YorkTimes. «Это психологическое оружие в чистом виде», — сказала она. Телекомпания CNN, где Бразил была комментатором, разорвала связи с ней, когда из похищенного письма выяснилось, что она поделилась возможными вопросами для дебатов с избирательным штабом Клинтон.

Пока сотрудники администрации Обамы не могли решить, как им реагировать на кибератаки, до них стало доходить, что в России создается и распространяется через соцсети поток фейковых новостей о Хиллари Клинтон — потенциально куда более опасное явление. «Русские стали значительно умнее с тех времен, когда они пользовались наемными демонстрантами и фальшивыми листовками, — саказал один из сотрудников администрации. — Летом, когда это было действительно важно, — именно тогда Россия осуществляла свою стратегию через соцсети — у нас не было полной картины. В октябре, когда она у нас появилась, было уже поздно».

Через несколько недель после публикации сайтом WikiLeaks украденной переписки национального комитета, администратор страницы сторонников Сандерса из Сан-Диего в Фейсбуке Джон Маттес, один из организаторов его кампании, обратил внимание на появление значительного числа подписчиков с фальшивыми профилями. У одного из них — под именем Оливер Митов — почти не было друзей, не было фотографий, но он принадлежал к шестнадцати группам в поддержку Сандерса. 25 сентября Митов написал на нескольких просандерсовских страницах: «Новая утечка: вот кто приказал Хиллари бросить четверых в Бенгази — USAPoliticsNow». Это была не имеющая под собой никаких оснований история о том, что Клинтон якобы получила миллионы долларов от саудовской королевской семьи. Маттес сказал: «Фейковая новость угнетала и обескураживала часть избирателей Берни. Когда я понял это, я сказал: «Нами манипулируют»».

Исследование двух экономистов — Мэтью Генцкова из Стэнфорда и Ханта Оллкотта из Нью-Йоркского университета, — проведенное после выборов, показало, что за последние три месяца кампании вымышленные истории в поддержку Трампа публиковались в четыре раза чаще, чем ложь в поддержку Клинтон. Исследователи также обнаружили, что примерно половина читателей фейковых новостей верила им. Исследование специалиста по изучению интернета из Оксфордского университета Филипа Н. Хауарда показало, что во время вторых дебатов кандидатов в президенты автоматизированные аккаунты в Твиттере, известные как «боты», создали в четыре раза больше твитов в поддержку Трампа, чем в поддержку Клинтон, что вывело заявления Трампа в топ популярных тем, а это, в свою очередь, формирует приоритетные темы для прессы. Исследователи интернета и политтехнологи считают, что значительное число этих ботов связано с лицами и организациями, поддерживаемыми, а иногда и финансируемыми Кремлем.

7 ноября WikiLeaks опубликовали первую порцию электронной переписки с аккаунта Подесты; всего было обнародовано около 50 тыс. писем. Прежде сайт получил известность, опубликовав в 2010 году секретные американские правительственные документы, а его основатель Джулиан Ассанж получил убежище в эквадорском посольстве в Лондоне, чтобы избежать выдачи Швеции, где его обвинили в изнасиловании; сам он считает, что США будут добиваться от Швеции его экстрадиции. Он оставался политическим радикалом, некоторое время вел программу на российском телевидении, а в последнее время критиковал кандидатуру Клинтон; так, в феврале прошлого года он написал, что «она втянет США в бесконечные глупые войны, из=за которых распространится терроризм».

На WikiLeaks выкладывали новую партию писем чуть ли не каждый день до самых выборов. Журналисты писали о содержании писем — это были разнообразные сплетни, выдержки из речей Клинтон, за которые было немало заплачено, внутрипартийные споры о заявлениях, сделанных Клинтон в Бенгази, споры в фонде Клинтонов о политическом риске, который создают пожертвования иностранцев. Подеста считает, что эффект от публикации отдельных историй увеличили манипуляции в соцсетях. Штаб Клинтон попытался переключить внимание с содержания писем на тот факт, что они были украдены, но это принесло мало пользы. «В момент, когда все это происходит, вы не видите настоящего масштаба атаки, — сказал Подеста. — Но это в глубине оказывает разъедающее действие».

Некоторые помощники Клинтон подозревают, что оптимальное время для публикаций подсказал WikiLeaks бывший советник Трампа Роджер Стоун. За шесть дней до начала публикаций Стоун написал в твиттере: «С Хиллари Клинтон покончено. WikiLeaks». Сам он сказал, что такое подозрение ему льстит, но отрицал, что давал группе советы. Он сказал, что об утечках его предупредил один его и Ассанжа «общий друг»: «Мне сказали, что информация, которая там есть, будет разрушительной для Клинтон. В подробности меня не посвятили». Стоун оказался среди тех,чьи имена упоминались в новостях о контактах между штабом Трампа и российскими разведчиками. По словам Стоуна, ЦРУ им никогда не интересовалось, а потому подозрения беспочвенны. «Если у них есть свидетельства преступления, они предъявляют кому-то обвинение, — сказал он. — Я не имел контактов ни с кем из России. Я никогда не был в России. Я не знаю ни одного русского».

В ходе кампании Клинтон было сделано множество тактических ошибок без всякой иностранной помощи, а подход Трампа к белым избирателям из рабочего класса оказался значительно эффективнее, чем считали журналисты. Но, с точки зрения Подесты, взлом электронной почты нанес кампании тяжелый ущерб, потому что оживили никак не связанную с этим старую историю о неосторожном использовании Клинтон частного почтового сервера. «Это сформировало ленту новостей в фейсбуке, — сказал он. — Упоминания об электронной переписке долго держались на заметных местах в ленте новостей, и под баннером с текстом об электронной почте было темное облако.

В пятницу 28 октября директор ФБР Джеймс Коуми объявил, что выплыли на поверхность новые письма Клинтон. Это дело не имело никакой связи с историей о неосторожном обращении Клинтон с почтой. Подеста сказал: «До этой пятницы мы не видели больших сдвигов в общественном мнении. Группа электората, которая сильнее всех изменила позицию, — это женщины без высшего образования. Думаю, в последние две недели распространение фейковых новостей в определенных местах сыграло свою роль. Если вы проигрываете в трех штатах с суммарным отрывом в 70 тысяч голосов, трудно сказать о какой-то конкретной вещи, что она все изменила. Любая вещь важна. Но я думаю, что это определенно имело воздействие. Взаимодействие между всем этим и ФБР создало водоворот, который и дал результат».

The New Yorker:  Что стоит за российским вмешательством в выборы 2016 года. Часть 2.

5. Теория турбулентности

Российский политический истеблишмент и официозная пресса приветствовали инаугурацию Трампа с нескрываемым ликованием. Старый порядок рушился, а вместе с ним — и препятствия для амбиций Путина. «В 1917 году вооруженные сторонники Ленина взяли штурмом Зимний дворец, арестовали министров-капиталистов и перевернули общественно-политический строй, — говорилось в передовой статье «Московского комсомольца». — 20 января 2017 года никто в Вашингтоне не собирался штурмовать Конгресс и Белый дом и вешать на фонарных столбах крупных деятелей «прежнего режима», как это происходило век назад в России. Но самоощущение американской политической элиты — или, по меньшей мере, либеральной ее части — не сильно отличается от чувств российской буржуазии столетней давности».

Ведущий «Вестей недели» Дмитрий Киселев опровергал обвинения Трампа в расизме как «ни на чем не основанный миф», а его сексистские и хищнические заявления объяснял всего лишь «минутной импульсивностью». Трамп, по словам Киселева, — это тот, кого в России называют мужиком, то ест настоящий мужчина. Киселев напомнил, что в первый же день своей работы в должности президента Трамп удалил с сайта Белого дома раздел, посвященный защите прав геев и лесбиянок, — он никогда это не поддерживал, он всегда стоял за ценности традиционной семьи.

Ни один разумный аналитик не поверит, что российские «активные мероприятия» в США и Европе были решающим фактором, обеспечившим восхождение Трампа и европейских националистических политиков. Недовольство глобализацией и деиндустриализацией — куда более важные факторы. Но многие в западной Европе боятся, что Запад с его послевоенными альянсами и институтами в опасности и что на Трампа с его сомнениями в необходимости НАТО и поддержкой Brexit и тому подобных антиевропейских движений рассчитывать нельзя. Хотя и госсекретарь Рекс Тиллерсон, и министр обороны Джеймс Мэттис выразили поддержку традиционным альянсам, Трамп сохраняет абсолютно некритическое отношение к Путину. «С точки зрения НАТО, Трамп изменяет ситуацию, — сказал генерал Ширрефф. — Главное, чего мы боимся, — это оскопление НАТО и самоустранение Америки из сферы европейской безопасности. Если это случится, у Путина будут все возможности. Если Трамп отступит — так, как он обещал, пока был кандидатом, — Путину можно будет даже не вторгаться в страны Балтии: он и так будет там доминировать. Начнется коллапс институтов, созданных для обеспечение нашей безопасности. И если это случится, вы увидите ренационализацию всей Европы».

«Как долго Ангела Меркель сможет продержаться против Трампа? — задается вопросом Стивен Сестанович, который был советником по России и в администрации Рональда Рейгана, и в администрации Билла Клинтона. — В Европе она уже в одиночестве. Похоже, Путин станет превосходящей силой на континенте». Der Spiegel недавно опубликовал пугающую редакционную статью, отражающую общее смятение в Европе и падение престижа Америки после избрания Трампа. Новый президент, говорится в статье, становится «опасностью для мира», и германия должна ему противостоять.

Бывший советник Клинтона Строуб Толботт сказал: «Есть очень реальная опасность не только поражения во второй Холодной войне — или попытки изменить ситуацию, которая закончится поражением, — но и того, что причиной поражения будет прежде всего извращенная дружба, почти непостижимое уважение, которое Трамп питает к Путину». Толботт считает, что Трамп, демонстрируя неуважение к институтам, созданным политическим западом в последние семьдесят лет, ставит мир в опасность. На вопрос о том, какими могут быть следствия поражения в таком конфликте, Толботт ответил%: «Не совсем апокалиптический ответ заключается в том, что понадобятся годы, и годы, чтобы вернуться туда, где мы — я имею в виду и США, и защитников либерального миропорядка — были всего пять лет назад». Еще более мрачный сценарий, сказал Толботт, — это деградация, которая приведет нас обратно в беспощадный мир постоянной нестабильности и конфликтов — пусть даже неядерных. Но при быстром распространении ядерного оружия возможно и это.

Андрей Козырев, который при Борисе Ельцине был министром иностранных дел России, сейчас живет в Вашингтоне. Он уехал из России, потому что она становится все более авторитарной, но сейчас он видит похожий сценарий и в его новой стране. «Я очень обеспокоен, — сказал он. — Я боюсь, что впервые на моей памяти люди одного и того же типа оказались на обеих сторонах — и в Кремле, и в Белом доме. Одни и те же люди. Наверное, именно поэтому они друг другу так нравятся. Это не вопрос политики, дело в том, что они ощущают свое сходство. Их интересуют не столько демократия и ценности, сколько личный успех».

Хотя свидетельства российского вмешательства выглядят убедительно, слишком легко было бы предположить, что это было основным моментом, определившим восхождение Трампа на вершину власти. Это была бы попытка объяснить присутствие человека, в высшей степени чуждого и несимпатичного значительной части населения, тем, что он в каком-то смысле иностранец. Но на самом деле это чисто американский феномен.

В то же время стиль управления Трампа как президента оказался настолько хаотичным и импровизационным, что из-за ежедневно разгорающихся костров иногда не видно, как он расставляет вещи по местам. «Путину нравятся такие люди, как Тиллерсон, — те, кто делает дело, а не говорят о правах человека», — сказал один бывший российский политический советник. Примечательно, что администрация Трампа не сказала ничего, когда российский суд — а суды в России тоже под контролем Путина — нашел Алексея Навального, борца с коррупцией и единственного серьезного соперника Путина на президентских выборах в будущем году, виновным — по сфабрикованному обвинению, после того как аналогичный приговор уже был отменен. Из-за этого приговора он может лишиться права участвовать в выборах.

Россияне видят в администрации Трампа дружелюбные лица. Когда Тиллерсон возглавлял ExxonMobil, он заключал, по словам Трампа, «крупные сделки с Россией». У него сложились особенно близке отношения с Игорем Сечиным — одним из самых близких советников Путина, который заработал состояние, возглавляя государственный нефтяной консорциум «Роснефть». Первый советник Трампа по национальной безопасности Майкл Флинн получил от российской пропагандистской телекомпании RT $40 тыс. за участие в организованной ей конференции и обеде, где его посадили рядом с Путиным.

Администрация Обамы в последние дни своего существования отомстила России за взлом серверов, выдворив 35 российских служащих и закрыв два здания, использовавшихся дипломатами. Кремль пообещал ответное наказание, и американская разведка уже начала подбирать новые кандидатуры для замены тех, кого выдворят из Москвы. «Люди уже сидели в самолетах», — рассказывал американский разведчик. Но зо декабря Путин заявил, что не будет мстить. Чтобы понять причину этого неожиданного разворота, американская разведка стала изучать записи разговоров с участием российского посла Сергея Кисляка и обнаружила, что с ним общался Флинн, обсуждая в том числе будущее экономических санкций. Кроме того, зять Трампа Джаред Кушнер в период передачи власти встречался с Кисляком в Trump Tower. Цель, как заявили в белом доме, была «установить в будущем более открытый канал коммуникаций». Флинн был вынужден подать в отставку, когда стало известно, что он лгал вице-президенту Майку Пенсу об этих контактах.

То, что говорит сам Трамп о своих связях с Россией, до смешного противоречиво. Когда он был в Москве на конкурсе «Мисс Вселенная-2013» и интервьюер компании MSNBC спросил его о Путине, он ответил: «У меня с ним хорошие отношения, и могу сказать, что он очень интересуется тем, что я сегодня здесь делаю». На последовавшем сразу за этим ланче Национального пресс-клуба он вспоминал: «Я говорил с президентом Путиным прямо и через посредников, и быть более любезным, чем он, невозможно». Во время президентской кампании он сказал: «Я никогда не встречался с Путиным, я не знаю, кто такой Путин». В твиттере он написал, что «никогда не имел никаких дел с Россией», но еще в 2008 году его сын Дональд-младший сказал, что «русские составляют непропорционально большую долю во многих наших активах». На пресс-конференции 16 февраля Трампа снова спросили, имел ли кто-нибудь из его команды контакты с Россией во время избирательной кампании, и он ответил: «Насколько я знаю, никто». Он назвал сообщения о его контактах с Россией обманом и сказал: «У меня никаких дел с Россией. Я несколько лет туда не звонил. И не говорил с людьми из России». На следующий день сенатский комитет по разведке дал белому лому официальный совет сохранять все материалы, которые могут пролить свет на контакты с представителями России; любые попытки скрыть такие контакты могут быть квалифицированы как преступление.

К середине февраля правоохранительные органы и разведка собрали множество примеров контактов между россиянами и членами команды Трампа, как сообщают трое бывших и действующих американских чиновников. По их словам, в перехваченных разговорах российских разведчиков часто упоминался Пол Манафорт, в течение нескольких месяцев в 2016 году возглавлявший избирательную кампанию Трампа; перед этим он работал политическим консультантом в Украине. «Знал он это или нет, но Манафорт в то время был окружен российскими разведчиками», — сказал один из чиновников. В ходе расследования, скорее всего, проверят Трампа и ряд его сотрудников — Манафорта, Флинна, Стоуна, бывшего внешнеполитического советника Картера Пейджа, юриста Майкла Коэна — на потенциально незаконные или неэтичные контакты с представителями российского государства или бизнеса.
«С моей точки зрения, вопрос может в конечном счете свестись к следующему, — сказала старший советник президента Обамы по России Селеста Уолландер, — разоблачит ли Путин провалы американской демократии или же он, не желая того, продемонстрирует силу американской демократии?»

У разведчиков, причастных к расследованию, есть рабочая гипотеза о том, что подход России, в том числе взломы компьютерных сетей, пропаганда и контакты с командой Трампа, — это скорее импровизация, чем давно составленный план. Один из участников расследования сказал: «После выборов было много разговоров между посольством и Москвой, и дипломаты ошеломленно спрашивали: «что нам теперь делать?»»

Поначалу российская элита праздновала исчезновение со сцены Клинтон и изменение приоритетов американской администрации в сторону популизма в духе лозунга «Америка прежде всего». Впрочем, падение Майкла Флинна и перспектива парламентских слушаний умерили ее энтузиазм. Главный редактор ведущего московского внешнеполитического журнала Федор Лукьянов сказал, что Трамп, столкнувшись с давлением со стороны Конгресса с его комиссиями по расследованию, прессы и разведывательных агентств, может стать значительно более «обычным республиканским президентом, чем он первоначально думал». Иными словами, Трамп может решить, что у него больше нет политической самостоятельности, чтобы покончить с санкциями против Москвы и удовлетворить геополитические амбиции России. О меняющемся настроении в Москве говорит распоряжение Кремля, отданное российским телекомпаниям, — быть более сдержанными при освещении действий нового президента.

Российский политический комментатор и телеведущий Константин фон Эггерт услышал от знакомого, работающего в государственном медиахолдинге, что там получили приказ, смысл которого «сводится к одной фразе: больше не надо Трампа». Смысл послания, объяснил фон Эггерт, не в том, что о Трампе теперь надо говорить в негативных тонах, а в том, что упоминаний о нем должно стать меньше и они должны быть более сбалансированными. Кремль явно решил, считает он, что «российские государственные СМИ чрезмерно льстили Трампу, что из-за всех этих тостов и шампанского они выглядели глупо, и поэтому стоит на некоторое время забыть о Трампе, не ждать от него слишком многого, а потом создать его новый образ в соответствии с новой реальностью».

Главный редактор «Эха Москвы» Алексей Венедиктов, фигура с глубокими связями внутри российской политической элиты, сказал: «Трамп был привлекателен для людей из российского истеблишмента как возмутитель спокойствия их коллег из американского политического истеблишмента». Венедиктов предположил, что для Путина и его ближнего круга любая поддержка, которую российское государство оказывало кандидатуре Трампа, была ходом в долгом соперничестве с Западом; в глазах Путина это самая неотложная политическая забота России, она была до Трампа и переживет его. Путинской России нужно найти способы справиться со своей экономической и геополитической слабостью; ее традиционные рычаги влияния ограничены, и не будь у нее чудовищного ядерного арсенала, непонятно, насколько важной державой она была бы. «И теперь нам надо создать турбулентность внутри самой Америки, — сказал Венедиктов. — Страна, охваченная турбулентностью, сосредоточится на себе — и это развяжет руки России».