Памяти человека...

Игорь Кон: один в поле воин

Бывают люди, которые сами по себе и эпоха, и веха, и жанр.

Так может получиться, когда человек велик и при этом один-одинешенек. Как скончавшийся 27 апреля 2011 года Игорь Семенович Кон, чуть-чуть не доживший до своего 83-летия.

Он был социологом, культурным антропологом, доктором философских наук, занимался социологией возраста и пола и еще много чем, однако в историю вошел в качестве сексолога, хотя сексуальности посвящена меньшая часть его публикаций. Самого Игоря Кона реноме сексолога не столько раздражало, сколько тяготило, особенно в последние годы, когда предметом его научных интересов стали маскулинность и детство, а проблемы сексуальности отошли на второй план. Но публика и пресса хватали за лацканы, полы и рукава, держали, не давая сменить фокус, и принудительно возвращали к сексуальной тематике. За отсутствием в этой стране другого ученого эксперта по сексу, который при этом не был бы медиком.

----------------------<cut>----------------------

Поэтому, как бы Игорь Семенович ни ворчал, а в том, что его имя связывают прежде всего с сексологией, есть большая правда. Она в том, что он заговорил о сексуальности — трудно поверить — еще в 60-е, когда эта проблематика сводилась к болезням соответствующих органов, которые обсуждать было дозволено лишь медикам соответствующих специальностей, и то шепотом. И продолжал говорить на протяжении 40 лет, хотя его не слушали, затыкали, смеялись, отмахивались, поливали помоями, а то и угрожали. За это время поменялось все — от названия страны, где мы живем, и снабжения магазинов колбасой, до правил приличия и научных представлений о человеке и обществе. А сексофобия, предрассудки и массовое невежество остались: Кона "задвигали" не только при большевиках, но и позже, при "демократах", а уж после правоконсервативного поворота 2000-х в общественных нравах — и того пуще.

Чтобы броситься грудью на амбразуру, надо быть героем. Чтобы десятилетиями методично биться о каменную стену в надежде ее проломить, нужно мужество другого сорта, но не меньшее. Особенно когда это не наивное донкихотство, когда надежды уже нет. В поздних работах и интервью Кона много горечи и отчаяния, к старости он стал печален и пессимистичен. Одно название книги мемуаров — "80 лет одиночества" — говорит за себя.

Думать, что и ушел он с этой тоской в сердце и ощущением, что титанические усилия были напрасны, больно и стыдно. Несмотря на то что, по моему глубокому убеждению, Игорь Семенович ошибался. Он если не проломил эту чертову стену, то трещин в ней наделал изрядно. Обратите внимание, как часто в его адрес фыркают, мол, да какой он ученый, он же компилятор и популяризатор. Ну если под наукой подразумевать недоступный простецам птичий язык или считать достойным признания лишь открытие фундаментальных законов мироздания, то правда в этом есть. Кон действительно писал популярно и действительно революции в социологии или той же сексологии не произвел. Он "всего лишь" создал дискурс, собрав по сусекам, объединив, осмыслив и поставив в общемировой контекст те разрозненные крупицы знаний, те немногочисленные и обрывочные исследования, какие в этой стране проводились. И "всего лишь" неустанно, в сотый раз как в первый, опровергал дикие предрассудки по части гендера и сексуальности (в том числе табуированной — однополой и подростковой), коими кишит наше коллективное бессознательное. Уверяю, без вклада Кона все было бы еще намного хуже: седины и академические регалии, не давая гарантий сказать и быть услышанным, шансы все же изрядно увеличивали. Так что мы все ему очень обязаны.

Откровенно о сокровенном

Мне посчастливилось встречаться и разговаривать с Игорем Семеновичем. В октябре 2008 года я брала у него интервью для интернет-издания, где тогда работала. Это был отличный проект, который к несчастью лопнул, поэтому думаю, не ущемлю ничьих прав и интересов, если поделюсь с вами кусками из того старого интервью:

— Как вы оцениваете консервативный поворот во взглядах общества на отношения между полами и призывы к возврату к "традиционным ценностям"?

— Стране, которая смотрит назад, впереди светят одни неприятности. Мир быстро меняется, и к прошлому он никаким образом вернуться не может. Более того, те граждане, о духовном и прочем здоровье которых радеют начальники, и сами этого не захотят. И женщины не захотят сидеть дома и воспитывать детей, и мужчины не смогут содержать их на одну свою зарплату, и общественное производство без женской рабочей силы остановится. Это бредовая утопическая идеология, но она навязывается в качестве нормы.

Хорошо, когда мужчина смелый, выносливый и все берет на себя. Но при этом, если он никому ни на что не жалуется, не осознает своих слабостей и всегда говорит, что он здоров, а болезни обнаруживаются, когда уже поздно лечиться, — в этом ничего хорошего нет. Это не только русская проблема: статистика в разных странах поразительно схожа по многим параметрам. Со сверхсмертностью, конечно, мы чемпионы, что тут говорить. Но, например, мужчины вдвое реже женщин обращаются к врачу и в России, и в США.

За этим стоят определенные глубинные закономерности. Если отдавать себе отчет в том, что есть проблема, можно пытаться ее решать. Думать, как воспитывать мальчиков, надо ли воспитывать мальчиков и девочек по-разному, надо ли учитывать, какие болевые точки у мальчиков, а какие у девочек, и их подстраховывать, насколько возможно.

Игорь Кон: один в поле воин

— Почему люди так боятся собственной сексуальности? Испокон века придумывают себе запреты, ограничения, мораль, в которой быть сексуальным и радоваться этому — предосудительно, и, даже когда появилась возможность стать посвободнее, все равно загоняют себя в тесные коридоры дозволенного?

— Если посмотреть на эту проблему исторически, то понятно, что сексуальность сначала была побочным продуктом репродукции. Надо, чтобы люди — и не только люди, а и животные, это все задолго до человека возникло — продолжали род. Это очень трудоемкий и энергоемкий процесс, для того чтобы им заниматься, нужно весомое вознаграждение. Таким вознаграждением стало удовольствие. Но потом, как очень часто случается, то, что было средством, стало самоцелью: сексуальность отделилась от репродукции. Это произошло задолго до возникновения человечества.

На индивидуальном уровне это знает каждый: достаточно спросить себя, сколько раз вы занимались сексом, и сколько вы произвели потомков. И вы увидите разницу между сексуальностью и репродукцией. Люди знали это всегда, с незапамятных времен. Но при этом они жили по хорошо знакомой формуле "у меня есть мнение, но я с ним не согласен": говорили одно, делали другое, потом каялись....

Такой взгляд на вещи постепенно расшатывался, а в ХХ веке произошла сексуальная революция. На Западе раньше, у нас — чуть позже, и у нас она произошла под ковром, но от этого дело не изменилось. Сексуальная революция — это не только более раннее начало половой жизни, естественно, до брака, и все прочее. Это прежде всего отделение сексуальности от репродукции и признание ее самоценной, каковой она всегда и была. Сначала романтическая любовь, а затем и сексуальное удовольствие стали нормой, признанной общественным сознанием. Это стало возможно благодаря индивидуализации и освобождению молодых людей, ослаблению контроля семьи, церкви, государства.

Кстати, исследовательской проблемой сексуальное удовольствие стало совсем недавно, буквально 15 лет назад. Раньше наука этим вопросом не занималась: обсуждалось преимущественно, инстинкт нами движет или разум. Чтобы появилась психофизиология сексуального желания и удовольствия, надо было, чтобы наука раскрепостилась.

Когда появились большие исследования с многотысячными выборками, выяснилось, что почти всюду женщина получает меньше сексуального удовольствия, чем мужчина. Единственное серьезное отечественное исследование такого рода проводилось в Санкт-Петербурге в 1996 году. Оно показало, что удовольствия от супружеских отношений не получают 5% мужчин и 36% женщин. Если бы так было только в России, то сказали бы: чего вы хотите, пьяный муж после работы, женщина на трех работах, какое тут удовольствие... Но рядом Финляндия, очень просвещенная и благополучная страна, и однако же там сходные тенденции. И стало ясно, что на самом деле мы о женской сексуальности ничего толком не знаем.

Но если женщина скажет, что секс ее не интересует, то к ней никто плохо относиться не станет. А мужчина — по определению существо сексуальное. Если он признается, что равнодушен к сексу, — все, его репутация погибла, скажут, что он либо импотент, либо гомосексуал. На самом же деле, хотя высокая сексуальная активность и входит в стереотип настоящего мужчины, в действительности мужчины тоже разные.

Одному надо много власти, денег и всего прочего, чтобы иметь много женщин и много секса. Главное удовольствие он получает от секса, остальное — более или менее средство. Другому мужчине надо, наоборот, иметь много женщин и секса, чтобы другие мужики ему завидовали, потому что для него главное — власть и могущество. О третьем как-то язык не повернется сказать, что он любит женщин, потому что он любит одну Машу, а на Дашу и не взглянет. А четвертый вообще трудоголик. На самом деле это просто разные люди. Кому-то нравится Дон Жуан, кому-то — Вертер.

Точно так же и с женщинами. Кто такая настоящая женщина? Мать-героиня? Или святая мать Тереза? Или Кармен? Они все настоящие, но разные и друг друга заменить не могут. Я сомневаюсь, что с матерью-героиней, которая десять детей родила, муж получает особые изыски в постели...

— Понятно, что сексуальная мораль, основанная на представлении о греховности сексуальности и на том, что это надо строго дозировать и по праздникам по чайной ложке выдавать, никуда не годится. А есть ли какая-то сексуальная мораль, которая симпатична вам? На ваш личный взгляд, что в сексе этично, а что неэтично?

— Конечно, есть. Насчет сексуальной морали есть прекрасное ироническое высказывание великого немецкого социолога Теодора Адорно: "Главное и единственное правило сексуальной морали — обвинитель всегда не прав". Но это вовсе не значит, что сексуальной морали не существует. Просто в ХХ веке сфера регулирования сузилась. Уже никого не волнует сексуальная техника, что вы делаете в постели, с кем и так далее. Но есть два главных принципа. Первый, еще доморальный принцип — безопасный секс. Второй — ответственный секс. Это уже предполагает партнерские отношения. Сегодня гораздо строже подход и больше требований предъявляется к добровольности с обеих сторон: нельзя принуждать. Хорошо и правильно только то, что хорошо для двоих. Если тебе хочется, а ей не хочется (или наоборот), то вы должны договариваться. Это принцип взаимозависимости, он существует во всем обществе, во всем мире.

— Вы часто говорите, что вам было бы интереснее заниматься наукой, а не просветительством, но приходится постоянно объяснять простейшие вещи, потому что больше никто этого не делает. Как вы считаете, эти усилия последних 20–30 лет не пропали даром? Есть какие-то сдвиги?

— Конечно, есть. Одних популярных изданий сколько появилось! Но достижения надо сравнивать не с тем, что было полвека назад, а с сегодняшним уровнем мировой науки и реальными потребностями россиян. Серьезная научная работа в этой области знания социально не востребована…

Больше всего огорчает ситуация с ВИЧ. Ну когда не было денег — понятно, ничего не поделаешь. Потом оказалось, что денег девать некуда... Россия имеет шанс вымереть от СПИДа, и тогда все русские проблемы сразу решатся. Мне этого очень бы не хотелось. К сожалению, наши власти ставят свою идеологию выше не только здоровья, но и выживания населения, потому что других способов борьбы со СПИДом, кроме воспитания и образования, человечество не знает. А когда говорят о здоровье нации и ассигнуют большие деньги на демографические программы, при этом словом не упоминая о сексуальном здоровье и образовании, мне понятно, что все это — демагогия и по большому счету преступление.

На всех международных конференциях, на которых я бывал, меня спрашивали: у вас же эпидемия ВИЧ, это всему миру известно, и у вас нет сексуального образования — как такое возможно? Что я могу на это ответить? Сейчас практически развалена даже та сексология, которая возникла в советские времена, зато существует огромная, никем не контролируемая и зачастую низкопробная частная практика.

Но, в конце концов, за российское здравоохранение я не отвечаю. Я свободный человек и буду делать то, что мне хочется, наплевав на все остальное.

Игорь Кон: один в поле воин

Игорь Семенович Кон был свободным, честным, мудрым и поразительно отважным человеком…

Наста Ящая