2 июля- день начала большого террора

Идеологической основой для Большой чистки 1937—1938 годов послужила разработанная Сталиным доктрина «усиления классовой борьбы по мере завершения строительства социализма», впервые высказанная им на пленуме ЦК ВКП(б) 9 июля 1928 года.

Террор опирался на уже сложившиеся ранее механизмы. Внесудебные репрессии широко применялись коммунистами ещё во время Гражданской войны, а первым «образцом» для «московских процессов» стал показательный процесс 1922 года над эсерами.

----------------------<cut>----------------------

Массовые репрессии того периода, согласно замыслу Иосифа Сталина, должны были завершить 20-летнюю борьбу против «социально враждебных элементов» и потенциальной «пятой колонны» в Стране Советов. Большевистские лидеры не смогли четко определить признаки этого «врага»: на протяжении 1930-х они иногда варьировались под воздействием тактических политических и экономических соображений.
Признание – царица доказательств

2 июля- день начала большого террора

Главный государственный обвинитель на сталинских показательных процессах 1930-х годов генеральный прокурор Андрей Вышинский. «Для тех, кому фамилия Вышинский ничего не говорит, стоит напомнить, что этот главный режиссер страшных политических процессов 30-х годов успешно внедрял в теорию и практику постулат: признание — царица доказательств».«'Признание – царица доказательств'. Это крылатое выражение Андрея Вышинского, самого кровавого прокурора сталинских времен, прекрасно выучили современные судьи, и вовсю применяют сей нехитрый принцип». Так называют принцип, по которому признание собственной вины является самым весомым доказательством виновности и, как правило, ведет признанию сознавшегося виновным.

Во внутреннем смысле террор был органической составляющей построения в СССР тоталитарного режима, так называемой революции сверху.

Методология и особенности

Нормативные акты НКВД СССР, которые стали основанием «Большого террора», четко соответствовали методологии, заданной Сталиным . Оперативные приказы и циркуляры по линии советских органов госбезопасности определяли социальные и национальные контингенты, подлежащих изоляции или физическому уничтожению.

В 1937 году Политбюро ЦК ВКП(б) санкционировало отправку секретарям обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартий телеграммы, в которой предлагалось всем секретарям областных и краевых организаций и всем областным, краевым и республиканским представителям НКВД взять на учёт всех возвратившихся на родину после отбытия сроков высылки кулаков и других ненадежных элементов с тем, чтобы наиболее враждебные из них были немедленно арестованы и были расстреляны в порядке административного проведения их дел через тройки. Рассылку этой телеграммы можно считать началом Большого Террора, сталинских чисток или сталинских репрессий.

Только за ноябрь 1937 года по приговорам Комиссии НКВД и Прокуратуры СССР в Ленинграде были расстреляны 2690 человек: 1704 «польских шпиона», 298 «эстонских шпионов», 284 «финских шпиона», 197 «японских шпионов», 197 «немецких шпионов»… Не случайно генеральный секретарь ЦК ВКП (б) Иосиф Сталин в своем докладе на «съезде победителей» (XVII съезд партии).

Незаконные методы ведения следствия.

2 июля- день начала большого террора

Николай Ежов – руководитель НКВД СССР в 1936-1938 годах

Случаи противоправного ведения следствия были и раньше, но наиболее активно методы насилия стали применяться в региональных органах НКВД с 1937 года. Сталин дал указание Ежову, "что врагов народа надо бить, бить и бить, пока не признаются". Ежов конкретизировал: "при непризнательных показаниях... " Из показаний сотрудников НКВД, арестованных позднее, в 1938—1939 годах, видно, что руководители региональных органов внутренних дел давали своим подчиненным соответствующие установки на применение недозволенных методов во время следствия, включая физическое воздействие.

Перед проведением спецоперации по репрессированию кулаков и уголовников, регламентированной приказом НКВД СССР N 00447, начальник УНКВД А. М. Ершов в узком кругу руководителей отделов поделился своими впечатлениями о совещании в Москве по данному вопросу. Если и будут лишние и необоснованные аресты, говорил он, то в этом беды особой нет. Этим он давал недвусмысленный намек на то, что к арестам кулаков и эсеров можно подходить без наличия на них материалов об "антисоветской" деятельности, т. е. арестовывать по социальному признаку и прошлой деятельности в различных партиях. А. М. Ершов ссылался при этом на аналогичные заявления наркома Ежова.
Большинство дел 1937—1938 годов начинаются с документов, в которых в расширительной форме излагалась вся "контрреволюционная" биография арестованного. В качестве "страховки" обвинения к делу приобщались машинописные многостраничные копии протоколов допросов с "признаниями" других лиц, которые проходили с обвиняемым по одному делу или когда-то были связаны с ним.

"Собственноручными" признательные показания можно назвать лишь условно, так как они были тесно связаны с "подсказками" следователей о чем и как следует писать, а также с коррективами, которые вносились следователями после того, как текст заявления был уже написан. Инициатива "собственноручных показаний" исходила от следователей, ведущих дело. Практически в каждом уголовном деле можно встретить от одного до десяти и более подобных "признательных" заявлений. Создание такого рода документов диктовалось необходимостью показать на суде "правильность" привлечения к следствию того или иного лица. Данное явление в исторической литературе получило определение как "соавторство" арестованных и следователей

Августовский 1936 судебный процесс «Объединенного троцкистско-зиновьевского террористического центра» спровоцировал очередную волну чисток руководства. В деле «центра» арестовали нескольких высших партийно-советских работников, которых обвинили в намерении убить Сталина и руководителей СССР .

1 декабря 1934 года ЦИК СССР приняли постановление «О внесении изменений в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик» следующего содержания:

Внести следующие изменения в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик по расследованию и рассмотрению дел о террористических организациях и террористических актах против работников советской власти:

1. Следствие по этим делам заканчивать в срок не более десяти дней;
2. Обвинительное заключение вручать обвиняемым за одни сутки до рассмотрения дела в суде;
3. Дела слушать без участия сторон;
4. Кассационного обжалования приговоров, как и подачи ходатайств о помиловании, не допускать;
5. Приговор к высшей мере наказания приводить в исполнение немедленно по вынесении приговора.
В образе «врага народа»



Начало «Великому террору» в форме массовых операций в СССР положило решение политбюро ЦК ВКП (б) от 2 июля 1937 года «Об антисоветских элементах», что предполагало репрессии против «кулаков», которые вернулись из ссылки, и уголовников.
2 июля- день начала большого террора

Израиль Леплевский – руководитель НКВД УССР в 1937-1938 годах

Звеньями террора выступали областные «тройки», сформированы по партийному указанию в составе первого секретаря обкома, начальника местного НКВД и прокурора области. Всех подсудимых были разделены на две категории: «наиболее враждебные элементы» (подлежали аресту и расстрелу) и «менее активные враждебные элементы» (выселению).

Центральные партийные лидеры «позаботились» и о семьях осужденных. 15 августа 1937 появился оперативный приказ НКВД СССР № 00486 «Об операции по репрессированию жен и детей изменников родины». Он предусматривал аресты членов семей этих граждан, начиная от 1 августа 1936 года, т.е. почти за год до начала « Большого террора ».

Аресту подлежали представители нацменьшинств, которые родились, учились или работали за рубежом, были когда-то членами «контрреволюционных организаций», проявляли активность в формировании национально-культурной политики красных в период «коренизации» в 1920-е годы.
МАШИНА ТЕРРОРА.
2 июля- день начала большого террора

«Вождь всех народов» со своими соратниками среди высшего руководящего состава НКВД СССР. 1937
На протяжении второй половины 1937 – в ноябре 1938 года на территории СССР провели массовые репрессии против различных национальных меньшинств. Начал этническую линию «Большого террора» оперативный приказ от 25 июля 1937-го о преследовании заподозренных в шпионаже немцев. Через несколько недель стартовала одна из крупнейших национальных операций – против поляков.

Массовые операции были прекращены директивами ЦК ВКП (б) и СНК СССР. Первая из них, от 15 ноября 1938 года отменил практику рассмотрения дел заключенных «тройками», вторая – от 17 ноября 1938 года, запретила «массовые операции по аресту и выселению».
Итоги «Большого террора» точно определить в цифрах сложно. Согласно данным общества «Мемориал», в октябре 1936 — ноябре 1938 года по делам НКВД СССР под арестом оказалось не менее 1 млн 710 тыс., приговорен было 1 млн 440 тыс. и расстреляно около 724 тыс. человек. Кроме этого, «милицейские тройки» дополнительно как «социально вредный элемент» приговорили около 400 тыс. граждан. Также было депортировано 200 тыс. и осужден судами по общеуголовным статьям не менее 2 млн человек, из них в лагеря ГУЛАГа было направлено 800 тыс.
2 июля- день начала большого террора

Среди пуль и гильз, извлеченных поисковиками из расстрельного рва видна крышка от водочной бутылки. Становится понятно, чем занималась в "свободное время" расстрельная команда.

Помимо бывших кулаков, бывших оппозиционеров и высокопоставленных военных, жертвами чисток стали и сами сотрудники НКВД. Показательно дело помощника начальника УНКВД по Иркутской области Б. П. Кульвеца, который «вскрыл» в Бодайбинском районе Иркутской области «агентов» не только немецкой, но даже финской и чехословацкой разведок, и репрессировал всех поголовно лиц китайской национальности, которых он только смог обнаружить. В свою очередь, сам Кульвец был осуждён в мае 1941 года с формулировкой «бывший эсер и белогвардейский прислужник, японский шпион и диверсант, харбинский прихвостень, готовивший убийство руководства Иркутской области, взрывы на Транссибирской магистрали с целью отторжения Дальнего Востока в пользу Японии»
В ходе террора были последовательно расстреляны наркомы внутренних дел Ягода и Ежов, два начальника охраны Сталина, Паукер и Дагин. В общей сложности Ежов репрессировал 2273 чекиста (в это число входят не только расстрелы), а Берия — ещё 937. Особенно жёсткой стала чистка самых высокопоставленных чекистов; из 37 человек, имевших звание комиссара госбезопасности на 1935 год, к концу террора осталось в живых лишь двое.